Семенко Ю.С. Народне слово: збiрник сучасного украiньского фолкльору. Нью-Йорк—Мюнхен, 1964.

Зашел в столовую поесть. Заказал суп. Протянул ложкой. «Еще и с мясом, кажись», — думаю. Вытягиваю, а это кусок тряпки. «Официантка, — говорю, — дайте жалобную книгу, запишу, что тряпками кормите». Она ушла и, вместо книги жалоб, привела заведующего. «Что случилось?» — спрашивает. Чистосердечно ему рассказал. «Сколько стоит сегодня суп?» — спрашивает строго официантку. «Сорок копеек». Он уставился на меня: «Ты что (так и говорит мне “ты”, хотя я старше его и первый раз его вижу), ты что хотел, чтобы тебе за сорок копеек не тряпку, а целый отрез на костюм дали? Еще жаловаться! Смотри, какой умный!» Повернулся ко мне красном затылком и вышел из комнаты, хлопнув изо всех сил дверью.

Два крестьянина ждали на станции поезда. Их сумки опустели, а кушать хочется. «Пойдем, Петр, в буфет, может, что купим». Под стеклом лежали только вареные яйца. «1 руб. 50 коп. штука» — было написано на клочке бумаги возле них, и жареные небольшие цыплята — «20 руб. штука». Никто не брал, потому дорогие. Взяли и съели по яйцу. Но что за блюдо здоровому мужчине из одного яйца — как собаке муха. Гам — и нет. Взяли по другому. «Иван, у меня испорченное яйцо — цыпленок в середине. Пойду, пусть деньги отдадут обратно». — «Оставь, Петро. Спрячь его в карман, потом выкинешь. Пойдешь деньги требовать, только неприятностей накличешь. Они сдерут с тебя не за яйцо — полтора рубля, а как за цыпленка — двадцать. Что, разве ты не знаешь этих шкуродеров?»

Чиновник жилотдела доброжелательно и сочувственно: «Так значит, выделенное помещение не нравится вашей жене? Тогда лучше поищите другую жену, ее можете получить немедленно».

В трамвае едут муж и жена, а напротив них сидит незнакомый гражданин. Незнакомец вздыхает: «Ох-ох-хо-хо-хо-хох!». Муж, сидящий с женой: «Ех-хе-хе-хе-хех!». Жена сердито толкает мужа в бок: «Сколько раз я тебе говорила — не разговаривай с посторонними о политике».

Шесть заповедей или искусство жить в СССР: 1) Не думай. 2) Если подумал, не говори. 3) Что сказал, не записывай. 4) Если записал, не печатай. 5) Если напечатал, не подписывайся. 6) Если подписался, немедленно дай опровержение.

На курсах подготовки домработниц их просвещают главным образом насчет «религиозных предрассудков»: Бога нет, религия — это опиум для народа и т.п. По окончании курсов устраивается выпускной экзамен. После экзамена одна работница с дрожью в голосе спрашивает: «Начальничек, милый, чи я выдержала?» — «Ты?.. — смотрит в список, — выдержала». — «Ну, слава Богу. Я три дня из церкви не выходила, поклоны била за это самое...»

В редакцию провинциальной газеты попадает сообщение рабкора, который возмущен неосторожной ездою автобусов, переехавших уже не одного человека. Над заметкой заголовок: «Автобусы не должны давить людей». Пристальный редактор газеты изменил заголовок: «Автобусы не должны давить пролетариев».

Первый крематорий, построенный в Москве, торжественно вводили в эксплуатацию. Калинин объяснял иностранцам: «Крематорий целиком построен руками советских инженеров и из советских материалов. Сейчас вы увидите, как он действует. Трупчика, извиняюсь, подходящего сегодня нет. Нашли вот замерзшего беспризорника». Беспризорника кладут в гроб, гроб вдвигают в печь, включают огонь и выдерживают пять минут. Калинин с сияющим лицом: «Сейчас вы увидите результат кремации». Открывают печь... гроб цел. Приоткрывают гроб. Оттуда голос беспризорника: «Закрой крышку, зараза, а то дует!».

Доктор в советской поликлинике выслушивает больного и одновременно спрашивает сведения для заполнения анкеты: «Женат?.. Дышите… Член профсоюза?.. Дышите…Член партии?.. Не дышите, не дышите…»

В Москве проходит конкурс проектов на памятник Шевченко*. Все проекты были отвергнуты. Тогда один скульптор обратился к жюри конкурса: «Мой проект, наверное, пройдет». Скульптор подвел жюри и публику к своему проекту и снял полотно. Памятник изображал Сталина, который держал в руках книжку Шевченко. Этот проект был жюри конкурса утвержден.