Еврей

В период освободительной борьбы на Правобережье очень часто менялись политические режимы. Один раз, когда отступили войска УНР и пришла деникинская армия, ее бойцы стали приставать к еврею: «Ты за какую власть?». Испуганный еврей еще не знал, что войска УНР уже отступили, и выпалил: «Я за Петлюру!» — «А-а, раз так, снимай штаны. Всыпать двадцать пять! Надо говорить: “Я за Единую и неделимую”». Потом деникинцы отступили и ворвались в городок махновцы. Снова придрались к еврею: «Ты за кого?» — «Я?.. За “Единую и неделимую”!» — «Ага, за золотопогонников? Снимай штаны!.. Надо говорить: “Я за батьку Махно!”» Отступили махновцы, пришли красные. Снова к еврею: «Ты за кого?» — «Я за батьку Махно!» — «Ага, за бандита Махно? Снимай штаны!.. Надо бороться только за советскую власть». Отступили и красные, и в городок снова пришли войска УНР. Солдаты — к еврею: «Ну, за кого ты?» Жид молча снял штаны: «Бейте, только не спрашивайте!»

В первые дни революции мастерового встречает толпа. «Ты за кого? — следует вопрос. — За царя или за народ?» — «Я — за народ...» — «Ах за народ?..» Хр-рясь!У парня вырастает здоровенная шишка. Через несколько кварталов — новая встреча.На этот раз встретившиеся выглядят купчиками средней руки. «Ты за кого? — вопрошают они. — За народ или за царя?» — «Я... я... — запинается мастеровой, — я за царя». — «Что-о? За царя?.. Бац!» К первой шишке прибавляется вторая. Окончательно ошарашенный мастеровой за углом сталкивается снова с группой бравурно настроенных прохожих. Опять следует вопрос: «Ты за кого? За царя или за народ?» Парень падает на колени: «Бейте уж, братцы, сразу! Все равно не угадаю!»

1919 год. Стук в дверь крестьянской избы. Хозяин открывает двери - в избу врываются вооруженные люди и, приставив дуло к его груди, спрашивают: «Ты за кого: за красных или за белых?» - «За красных». - «Ах ты, сволочь!» Крестьянина избивают до полусмерти, забирают все, что есть хорошего в избе, и уходят. Проходит немного времени. Вновь стук в дверь той же избы. Крестьянин открывает - снова в избу врываются вооруженные люди и спрашивают: «Ты за кого: за красных или за белых?» - «За белых». - «Ах ты. сволочь!» Крестьянина вновь избирают чуть ли не до смерти, забирают из избы остатки барахла, и уходят. Проходит еще немного времени, и вновь к крестьянину врываются вооруженные люди с вопросом: «Ты за кого: за красных или за белых?» Крестьянин заплакал и воскликнул: «Бейте сразу, все равно не угадаю!»

Китаец о временах культурной революции: «Сизу, пью цай. Стуцат. “Ты за кого, за Мао или за Лю?” — “За Лю...” — “Снимай станы”. Сизу, пью цай. Стуцат: “Ты за кого, за Лю или за Мао?” — “За Мао...” — “Снимай станы”. Сизу, пью цай. Стуцат. Снимаю станы. Соседка зовет цай пить».

«Что такое национализация торговли?» - «Такое положение дел, когда вся нация занимается торговлей».

В Москве арестованы все раввины, так как не сдали в Главкожу всех обрезков.

«Трест» расшифровывается так: «Троцкий разрешил евреям свободную торговлю».    

«Ларек» расшифровывают как: «Ленин АРендовал Евреям Кооперацию» или «Лейба Аканчательно Разрушил Евреям Кооперацию».

«Ларек» расшифровывают как: «Ленин АРендовал Евреям Кооперацию» или «Лейба Аканчательно Разрушил Евреям Кооперацию».

Загадка: «Кругом желток, посреди жидок?» или «По-украински называется очень поздно закрывается?» — «Ларек».

«Здравствуйте, Литвак, что вы поделываете?» — «О, у нас большое дело, мы готовим соловьиные консервы». — «Не может быть! И делаете большой оборот?» — «Не хуже чем ничего — коробок 200 в день». — «Откуда же вы берете столько соловьев?» — «Мы немножко мешаем». — «Как же вы мешаете?» — «Пополам: один соловей, одна лошадь».

В славные дни «военного коммунизма» в одной столовой общественного питания появилось объявление: «сегодня мясные пирожки — рябчик пополам с кониной». Какой-то посетитель раскусил пирожок и требует завстоловой: «Товарищ заведующий, тут рябчика и духа нет, где же тут “пополам”?!» — «Пополам таки есть: один рябчик, одна лошадь».

Заходит на полевую кухню сержант и спрашивает: «Сегодня на обед жаркое из кролика?» — «Да». — «А в какой пропорции?» — «Точно по рецепту. Один к одному. Один кролик — одна лошадь».

Лавочник спрашивает у фабриканта: «Скажите, какая пропорция у вас для заячьих паштетов?» — «Пополам». — «А именно?» — «Один заяц, одна лошадь».    

Паштет из рябчиков. Поровну. 1 рябчик 1 лошадь.

Нэпман завел производство и продажу дешевых котлет из рябчиков. «Но рябчик — это же очень дорого. Как вы умудряетесь делать котлеты дешевыми?» — «А я, знаете ли, пополам. Один рябчик, один конь...»

Капиталисты нэпа создались большей частью из воровавших советских чиновников и из лиц, вертевшихся вокруг них. Рабиновича приняли на службу в государственный трест. Трест ничего не имел против Рабиновича; Рабинович ничего не имел против треста. В тресте началась чистка служащих, но Рабинович продолжал служить... Так как трест ничего не имел против Рабиновича, и Рабинович ничего не имел против треста. Наконец, трест лопнул и ликвидировался. Трест по-прежнему ничего не имел против Рабиновича, но Рабинович имел против треста... собственный магазин.

«Скажи мне, пожалуйста, где ты все время пропадаешь?» — «А разве ты не знаешь, я теперь служу в кооперативе и занимаю хороший пост». — «А вот как, но кем же ты?» — «Я Заведующий, служить очень хорошо». — «Но ведь ты же не знаком с этим делом?» — «Я скоро ознакомился. Видишь ли, первый месяц было немного трудно, но все-таки ничего служил. Кооператив против меня ничего не имел, а я против кооператива ничего не имел. Служу два месяца, кооператив против меня ничего не имел, а я против кооператива ничего не имел. Служу три месяца, кооператив против меня ничего не имел, но зато я против кооператива имел большой двухэтажный дом».

В Берлине в свое время ходил такой анекдот: торгпредство ничего не имеет против Рабиновича. А Рабинович имеет дом против торгпредства.

«Я как поступил в кооператив, работа сразу пошла хорошо. Многие были очень довольны. Кооператив против меня ничего не имел и я против кооператива ничего не имел. Первый месяц было немного трудновато, но все же по истечению месяца кооператив против меня ничего не имел и я против кооператива ничего не имел. И теперь проработав 5 месяцев, опять должен сказать что кооператив против меня ничего не имеет, а я против кооператива имею двухэтажный каменный дом».    

Жили-были трест и Меерович. Трест ничего не имел против Мееровича, Меерович ничего не имел против треста. Меерович начал работать в тресте. И опять трест ничего не имел против Мееровича, Меерович ничего не имел против треста. Потом Меерович уволился из треста. Трест не имел ничего против Мееровича, а Меерович имел против треста... собственный магазин.

Мойша умер от разрыва сердца во время игры в карты. Надо сообщить его жене, но никто не решается это сделать. Выбор пал на Арона, который был самый спокойный, выдержанный и немногословный. Приходит он к дому покойного, стучит в дверь. - “Я от Кацмана. - “Это где мой муженек все время торчит, играя в карты? - “Да. - “И играет? - “Да, играет. - “И, наверное, как всегда, проигрывает? - “Точно, проигрывает. - “Чтоб он сдох, мерзавец! - “Уже”.     

У Циперовича умер сын. Отец об этом еще не знал, и предупредить его взялся Кунатовский: «Циперович, что бы вы сказали, если бы ваш сын вдруг сделался коммунистом, получил бы откуда нужно деньги*, накупил на них динамиту, подложил бы его под какое-нибудь важное учреждение и взорвал бы его на воздух?» — «Что бы я сказал? Я бы сказал: лучше бы он подох». — «Уже!»

В камеру еврея-революционера, приговоренного к смерти, является незадолго до казни раввин: «Я пришел к вам, чтобы возвестить вам слово божие...» Революционер (прерывая его): «Для этого вы мне не нужны — через полчаса я буду лично беседовать с вашим шефом».

Сегодня, конечно, много рассказов. Записываю некоторые. … На Красной площади говорил с трибуны еврей; вдруг сзади голос: «Один жид говорит, а 500 русских ослов слушают». 

Вчера мы с А.И. довольно интересно беседовали, между прочим, о легендах, бродящих по Москве, характеризующих переживаемое нами лихолетье. Он справедливо заметил, что их надо записывать. Когда по поручению отца** он был в прошлом году у патриарха Тихона, то тот, смеясь, рассказывал ему про одну такую легенду. Легенда эта (по мере перехода от одних лиц к другим) меняла свои первоначальные формы и получила много наслоений. Вот в каком виде она мне сообщена Яковлевым: «Когда людям стало уж очень скверно житься на свете от существующих ныне порядков, то представители разных народностей, населяющих Россию, пошли к Богу с жалобой на большевиков. “Я стар уже, — сказал им, выслушав их, Бог, — мне неохота разбираться в этих дрязгах. А вы идите к сыну, Иисусу Христу”. Пошли они к Христу, изложили свое положение. Христос им говорит: “Жаль мне вас... Но что я могу сделать?! Мне нет и 30 лет. Если я опять сойду на землю, если явлюсь к вам, в Россию, то большевики схватят меня, притянут к отбыванию воинской повинности, а при отказе моем запрячут меня в чрезвычайку... Не сойду к вам. Лучше идите к Илье Пророку”... Пошли депутаты (русские, поляки и др.) к Илье. Выслушал их Илья и говорит: “Что же вы хотите, чтобы, когда я спущусь к вам в Россию на огненной колеснице, большевики реквизировали бы у меня моих коней?.. Не пойду к вам. Идите-ка посоветуйтесь с Моисеем”. Идут депутаты к Моисею. Перед ними старый ветхозаветный еврей. Выслушал их Моисей и, задумчиво гладя бороду свою, спрашивает, входят ли в состав депутации его одноплеменники, т.е. евреи? “Нет, — говорят ему, — евреев между нами не имеется”. — “Ну тогда я не буду сходить на землю, вмешиваться в дела большевиков, т.к. если евреи не пришли ко мне с вами жаловаться, то, значит, им хорошо в России живется”. Так ни с чем депутаты вернулись на землю».

Когда большевики пришли к власти, в России прервали все связи с царством небесным. Собрался сонм ангелов, и стали они обсуждать — кого послать, и кто пойдет разузнать о том, что делается там, в великой России? Встал апостол Лука и сказал: «Я пойду». Прошло два дня, и пришла от него телеграмма: «Я арестован Чека. Апостол Лука». Вновь собрался сонм ангелов, и назначили они Иисуса посланником в большевистское государство. Прошло два дня, и пришла от него телеграмма: «И я там. Иисус сын Марии». Собрался сонм ангелов в третий раз, и послали они Моше. Прошла неделя, и приходит от него телеграмма: «Устроился в хороший комиссариат. Товарищ Петров».

Чтобы как-нибудь повлиять на советский народ и заставить его опомниться, в небесном совете было решено послать в СССР апостола Луку. Через короткий промежуток времени получили в раю от него телеграмму: «Сижу в Чека. Апостол Лука». Выручать Луку отправился Илья. Однако и от него получили телеграмму: «Сижу и я. Пророк Илья». Что делать? Спасать положение вызвался Моисей. И действительно, телеграмма которую от него получили, была бодрой и успокоительной: «Жив и здоров. Нарком Иванов».

Господь Бог заметил, что в России творится что-то неладное. Послал Иисуса Христа выяснить, в чем дело. Проходит много времени — Иисус не возвращается. Господь посылает ангела разыскать Христа. Ангел возвращается с запиской: «Ведут на допрос. Арестован. Христос». Господь посылает на выручку Илью-пророка. Тот также не возвращается. Посланный ангел снова приносит записку: «Сижу и я. Пророк Илья». Тогда, чтобы распутать все это дело, Господь посылает Моисея. От того скоро приходит телеграмма: «Жив, здоров. Нарком Петров».

Передаются из уст в уста остроты популярных клоунов Бима и Бома, которые то портрет Троцкого «повесят», то изображение Ленина «поставят к стенке», то, будто бы, — один в белом, а другой в красном балахонах, заводят борьбу перед троном, на котором лежат атрибуты царской власти, и в разгаре борьбы не увидят, как некто «в пейсах» воссядет уже на трон, а когда им резонер, артист того же цирка, скажет, указывая на занятый трон: «Что вы деретесь попусту, — разве не видите?» — они отвечают: «Мы-то видим, а вот эти дураки чего смотрят?», — и при этом показывают пальцем на гогочущую толпу цирка.

В этом же роде меня просветили на днях, что новые головные военные уборы, имеющие наверху оконечник, вроде клистирной трубки, называются «иерихонками», и при этом уверяют, что еврейские воины имели такие каски, когда осаждали Иерихон.

«Какой самый красивый памятник на еврейском кладбище в Москве?» - «Минину и Пожарскому».    

Слышал современное бомо: Вопрос: «Какой самый высокий и красивый памятник на еврейском кладбище?» - Ответ: «Памятник Минину и Пожарскому».

Кстати, одна из последних «загадок» и разрешение её: «Какой самый замечательный памятник на еврейском кладбище?» — «Минину и Пожарскому!»    

«Что получится если разделить пополам шесть народных комиссаров?» - «Двенадцать колен израилевых».    

... И в том же «жидофобском» духе: «Если за столом сидят шесть советских комиссаров, то что под столом?» — «Двенадцать колен израилевых».    

«Если шесть основательно проработанных евреев-космополитов посадить за один стол, то что будет под столом?» — «Двенадцать тощих колен израилевых».

«Что такое СССР?»— «Три Сруля и один «русский».    

«Девять евреев и один гой — что это?» — «Исполком». — «Девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Совет». — «Девятьсот девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Съезд советов». — «Тысяча девятьсот девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Интернационал».

Кто-то сказал своему товарищу: «Слыхал, что произошло в Смольном*?». Товарищ спросил: «И что же там произошло?». Первый ответил: «Разразилась там холера». Второй удивился: «Холера?». Первый ответил: «Ну да, холера… Все начальство в Смольном испортили себе желудки пищей идолопоклонников…»

«Отчего на съезде III интернационала не было ни одного папуаса?» — «Потому что не нашлось ни одного еврея, который бы решился пожертвовать своим носом и продеть в него кольцо».

Анекдот (кажется, он уже у меня записан, но он повторяется при каждом появлении в Москве членов интернационала). «Почему нет на съездах Коминтерна ни одного готтентота?» — «Потому что ни один еврей не согласился провертеть себе нос и вставить в него кольцо».

Конгресс Коминтерна. Ожидают представителя от папуасов. Ждали долго, наконец представитель от Китая нетерпеливо замечает (с еврейским акцентом): «Ну чего еще ждать? Ну какой порядочный еврей позволит себе пробить ноздрю костью?.. Это не то, что китайскую косу нацепить».

Большевики устроили в Тифлисе съезд для народов Востока. Главным устроителем был Карл Радек. Сказали ему его товарищи: «А где делегат от народов Африки?». Радек ответил: «Товарищи, дни и недели я разыскивал еврея, который бы покрасил в черный цвет лицо и вдел бы кольцо в нос, и не нашел…»

[Карикатура «На съезде Коминтерна». Изображен Зиновьев. К нему склоняется секретарь. Рис. М. Линского.] Зиновьев: «Я не вижу здесь делегата от папуасов?» Секретарь: «Тов. Гаврильчук наотрез отказывается продеть кольцо в ноздрю…»

«Почему в Коминтерне нет представителя компартии африканского племени ням-ням?» — «Потому что ни один польский или австрийский еврей не согласился продеть кольцо в нос, дать покрыть всё тело татуировкой и питаться человечиной».    

Заседание третьего интернационала под председательством Ленина. В зал собрались представители всех племен и народов. Окинув взглядом присутствующих, Ленин подзывает секретаря и сурово спрашивает его: «Почему я не вижу в зале делегата от каннибалов?» — «Товарищ Ленин, позвольте вам доложить...» — «Ну...» — «Товарищ Ленин... Дело в том, что товарищ Рабинович ни за что не соглашается, чтобы ему продели в нос кольцо».

“Есть ли а Африке симфонические оркестры?” – “Конечно нет, какой порядочный еврей вставит себе в нос кольцо?”    

На заседании Коминтерна: «Хаим, мажь морду ваксой, надо выступать от Африки».

На конгресс Коминтерна не приехал представитель Черной Африки. Из ЦК телеграфируют в Одессу: «Срочно требуется негр». В тот же день ответ из Одессы: «Рабинович выкрашен. Сушится».

На конгресс Коминтерна не приехал делегат от Южной Африки. Сталин: «И нет замены?» — «Товарищ Сталин, замену мы обеспечили. Удачно выкрасили чекиста, досыхает».

В правительственном санатории жены ответственных работников: «Мой в наркомате начальник главка». — «А мой в ЦК заместителем...» — «А мой каждый год за границу ездит. Он в Коминтерне китайцем служит».

«Повезло, мы в семье все чернявые, а глаза у нас узкие. Мои оба сына очень хорошо устроены, работают в Коминтерне китайцами...»

Знаешь старый анекдот (говорят, что все эти партийные анекдоты придумывал Радек): «В здании Коминтерна встречаются два еврея. «Монек? Что ты тут делаешь?» — «Я здесь работаю под китайца».

Встретились школьные подруги, «Мой муж работает товароведом». «А мой в загранке, в командировке. Работает египтянином». - «Он же у тебя был офицер советской армии». - «Теперь египтянин, воюет с Израилем».

Съезд Интернационала. Проверка мандатов и перекличка. «Депутат от Сингапура!» — «Здесь!» — «Депутат от Индонезии!» — «Здесь!» — «Депутат от Мадагаскара!» Молчание. «Депутат от Мадагаскара?» Молчание. «От Мадагаскара депутат?» Молчание. Председатель (с гневом): «Рабинович! Что вы сидите, как бревно! Разве вы забыли, что вы депутат от Мадагаскара?!»