«Как ты себя чувствуешь?» — «Блоховато. А ты?» — «Парвшиво…»
Гитлер, Германия и ее союзники
Немец убил восемьдесят трех, а ведь он еще не добрался до штанов…
«Когда мы поедим?» — «Когда победим». — «А когда победим?» — «Когда поедим».
«Чем нас сегодня будут кормить?» — «Тем же, чем и вчера». — «Так ведь вчера нас ничем не кормили!» — «Вот это же и сегодня приготовили».
Солдат рад тому, что попадет в карцер на хлеб и воду, потому что сидит на одной воде.
«В последнем бою с русскими ни один не отступил». — «Все перешли в наступление?» — «Нет. Все до единого сдались в плен».
«Доброволец» пошел в армию, надеясь сдаться в плен.
A.
Немецкий офицер: «Скажите, какие высокие побуждения заставили вас записаться добровольцем в германскую армию?». «Доброволец»: «Видите ли, если бы я отказался стать добровольцем, меня бы наверняка расстреляли, а в армии у меня есть еще возможность попасть в плен».
«Хотел бы я увидеть Вилли!» — «Так он же в плену у русских». — «Вот там-то я и хотел бы его увидеть».
Красноармейцы не отпускают окруживших их немцев. / Немец взял в плен так много красноармейцев, что они увели его с собой.
Связанные сюжеты: № 4904 № 5394
A.
«Герр оберст, наша рота окружила красноармейцев». — «Ведите их сюда!» — «Не идут». — «Так идите сами сюда!» — «Не пускают».
B.
«Мама, правда ли, что русские забрали папу в плен?» — «Видишь ли, папа сам забрал в плен русских, но их было так много, что они увели его с собой».
«Как вы будете приветствовать офицера?» — «Если немецкого — подниму одну руку, ежели русского — подниму две».
A.
Нет текста
«Вот этими руками я защитил свою голову от русской пули». — «Что они у тебя — бронированные?» — «Нет, я их просто поднял над головой».
Немец дрожит не от страха, а за компанию с землей.
A.
«Чистый ариец не должен дрожать». — «И я не дрожу. Это земля дрожит, а я с нею вместе — за компанию».
Немцы начинают бежать уже во время своего наступления, потому что боятся русского контрнаступления.
A.
Обер-лейтенант — солдату: «Ты куда бежишь?». — «Господин обер-лейтенант, танки пошли в наступление». Обер-лейтенант испуганно: «Чьи?.. Русские?». — «Да нет, наши!» Обер-лейтенант: «Так от кого же ты удираешь, болван?». — «От советских танков. Они сейчас в контратаку пойдут».
Офицер утверждает что местного жителя ограбили не его солдаты, потому что те не оставили бы портянок*.
* Ср.: «Святой отец, ваши монахи за нашими девушками гнались, хотели изнасиловать, что ж это такое?» — «Догнали?» — «Нет, убежали кое-как…» — «Не мои монахи…» ЗФ: н.д. [АА 2172-1-126: 55])
A.
В одни из немецких штабов «СС» вошел местный житель и пожаловался, что ночью его ограбили какие-то люди со значками «СС» на рукаве. «Скажи-ка, — перебил его немецкий офицер, — а портянки, которыми обмотаны твоя нога, были на тебе и тогда?» — «Да, были». — «В таком случае это не мои молодчики. Из моих ни один не оставил бы такой ценной вещи».
«Кто ест голландский сыр со слезой?» — «Сыр едят немцы, а слезы остаются голландцам».
«Как ты смеешь курить в присутствии офицера?» — «Я же на свежем воздухе!» — «Дурак! Где офицер, там нет свежего воздуха!»
A.
Нет текста
- ФЮ 1942а, 38
Между фашистом и собакой нет разницы.
Связанные сюжеты: № 816 № 1794 № 3419
A.
Идет по дороге фашист, вдруг слышит, впереди два хлопца спорят. «Федька, а ты знаешь, какая разница между фашистом и собакой?» — «Знаю». — «Нет, не знаешь». — «А вот и знаю». А немец хвать его сзади за шиворот и спрашивает: «А ну, скажи, какая разница?». Испугался хлопец и залепетал: «Ой, пустите, ей-богу, нет никакой разницы».
«А сынок-то как вырос!» — «Да, хоть сейчас на фронт. Он у меня уже часы украл — настоящий солдат»*.
* Универсальным трофеем Второй мировой войны стали наручные часы, представлявшие собой вещь компактную, ценную и любимую армиями всех сторон. Советская пропаганда в годы войны высмеивала пристрастие «фашистских мародеров» к «дамским, мужским, ручным и карманным» часам (Сатирическая листовка «Вралишер тарабахтер». Декабрь 1942 // Советская пропаганда в годы Великой Отечественной войны: «коммуникация убеждения» и мобилизационные механизмы / Авторы-составители А.Я. Лившиц, И.Б. Орлов. М., 2007. С. 414), однако, согласно имеющимся в нашем распоряжении записям советских анекдотов и русскоязычным записям имевшего хождение в оккупированных странах фольклора, амплуа любителя наручных часов также было присуще советскому солдату.
Солдатам пишут, что дома паскудно и жрать нечего.
A.
«Что тебе пишут из дома, Отто?» — «Пишут, что вообще паскудно и нечего жрать. А тебе?» — «Мне пишут, что нечего жрать и вообще паскудно».
Немец перестал тепло относиться к гитлеровскому строю, после того как объявили изъятие теплых вещей.
«До каких пор мы будем воевать?» — «Пока штаны Геббельса на станут впору Герингу»*.
* Геринг был тучным, в отличие от субтильного Геббельса. Особенности их телосложения активно обыгрывались советскими карикатуристами, изображавшими первого заплывшим жиром великаном, а второго — крысообразным карликом.
Если три «Мессершмита» разделить на один «Ястребок»*, то из «Мессершмитов» получится сплошная дробь.
* Одно из прозвищ одномоторного истребителя И—16.
A.
Нет текста
Военный врач находит что-то полезное в любой инвалидности.
A.
В приемную доктора Ганса Вольфа, прихрамывая, вошел немецкий солдат и стал жаловаться на больную ногу: «Господин доктор, я еле хожу. Не могу вылезть из окопа без посторонней помощи». Спровадив больного, доктор написал: «Отто Шмюцке, солдат. Установлен вывих нижних суставов. Болезнь препятствует солдату Отто Шмюцке бежать от русских. Побольше бы таких стойких солдат!». «Следующий!» — крикнул доктор. Следующим оказался ефрейтор Фриц Трипке. Фриц Трипке сделал отчаянную гримасу и дико завопил: «Мои руки! Мои несчастные руки!..». — «Ваши руки, — спокойно произнес доктор. — Я вижу, что не ноги, но что дальше?» — «Мои руки воспалены! — плача, продолжал Фриц Трипке. — Господин доктор, я не могу спать целую ночь, так они ноют. Я засыпаю только под утро». Доктор Ганс Вольф выпроводил Фрица Трипке не менее быстро, чем предыдущего пациента. Книгу регистрации больных украсила еще одна запись: «Фриц Трипке, ефрейтор. Болезнь обеих рук — незначительные ожоги. Следует принять во внимание то обстоятельство, что Фриц Трипке не в состоянии поднять руки вверх. Такой солдат не может, если и захочет, сдаться в плен. Кроме того ефрейтор не спит самую важную часть ночи, когда возможны атаки русских. Это очень важно, если принять во внимание многочисленные факты самовольного засыпания часовых на постах. Ефрейтора Фрица Трипке следует использовать в качестве наблюдателя». «Следующий!»
Ю. Вершинин, красноармеец.
Присланные на фронт хромые и слепые солдаты самые надежные — они не побегут от неприятеля.
«Почему эти солдаты не кричат “Хайль Гитлер”?» — «Потому что сводный полк глухонемых».
A.
Нет текста
- ФЮ 1942а, 11