Толстой Лев Николаевич

Классиков принимают в Союз советских писателей. «Я Лермонтов». — «О! Это псевдоним, конечно. А на самом деле Лермон или Лернер. Не надо нам таких». — «Мой дальний предок был шотландец». — «Шотландец? Капстрана? Только этого не хватало. Вы не приняты, товарищ. Следующий!» — «Я Пушкин». — «Хм. Стихи ничего себе. Но у матери странная девичья фамилия — Ганнибал». — «Дед матери был абиссинец, а бабушка — латышка Христина-Регина Шеберг». — «И вы хотите быть русским писателем? Зачем вам это? Вступайте в абиссинский Союз писателей. Или в латышский. У нас и так ряды засорены. Вы не приняты, товарищ. Следующий!» — «Я Гоголь». — «Пишите по-украински. У вас же есть своя республика и свой союз писателей. Не засоряйте ряды! А мы переведем. Переводчикам ведь тоже жить надо. Вы не приняты, товарищ. Следующий!» — «Я Лев Толстой». — «О, много написали. Работоспособный». — «Имею графский титул. Может быть, это вас смущает?» — «Нет, граф — это ничего, сойдет. А вот вы были женаты на некой Берг. Из немцев? Из прибалтов? Или еврейка? Вы не приняты, товарищ. Следующий!» — «Следующий по списку Блок. Он не пришел. Отец немец, фамилия немецкая. Считает, что не имеет никаких шансов пройти».

Делает отчет в Москве секретарь Тульского отделения Союза Советских писателей: «За годы, прошедшие после Великого Октября, состояние литературного дела в Туле и Тульской области улучшилось в семь раз или, иначе говоря, возросло на 600 процентов. У нас сейчас семь членов Союза! А до революции в Тульской области был всего один писатель — Лев Толстой».

На экзамене на филфак МГУ (Московского университета) еврею-абитуриенту задают вопрос, с целью «завалить»: «Как вы объясняете, что Лев Толстой, по его словам помнил себя с сорокадневного возраста?» — «Что тут удивительного? Я помню себя почти с семидневного возраста». — «И что вы помните?» — «Помню, как пришел старик-еврей с длинной бородой и отрезал мне возможность поступить в университет».