Черчилль Уинстон Леонард Спенсер

На том свете Черчилль, Рузвельт и Сталин представлялись св. Петру. Черчилль сказал: «Я мастер вод, которые Господь создал в начале сотворения мира». Рузвельт сказал: «А я мастер воздуха, который существовал до воды». Сталин сказал: «И все же я — первый: я мастер хаоса, который существовал раньше всего иного».

…Рассказываю Молотову анекдот, который он не знал. На Тегеранской конференции Рузвельту и Черчиллю надоело, что Сталин постоянно давит на них, проходят только его предложения, он один им двоим диктует свою волю. И они решили его разыграть. Утром, перед очередным заседанием Черчилль говорит: «Мне сегодня приснилось, что я стал властелином мира!» — «А мне приснилось, — сказал Рузвельт, — что я стал властелином Вселенной! А вам что снилось, маршал Сталин?» — «А мне приснилось, — неторопливо ответил Сталин, — что я не утвердил ни вас, господин Черчилль, ни вас, господин Рузвельт». «Подобные разговоры с подковырками имели место на конференциях “Большой тройки”, и Сталин, действительно, всегда находил выход из, казалось, безвыходного положения», — говорит Молотов.

На Ялтинскую конференцию прибыл Бог. Стал со всеми здороваться. Подошел Черчилль. Бог протянул ему руку и встал с кресла. Также встал, когда здоровался с Рузвельтом. А когда пошел Сталин, Бог подал ему руку сидя. Сталин обиделся: «Почему вы не встали, когда со мной здоровались?» — «Эх, Оська, знаю я тебя! Только я встану, ты сразу сядешь на мое место».

Президент Труман, говоря с Черчиллем, жаловался на СССР, что тот очень много выпросил от американцев денег, кораблей, различных машин и сырья, когда они были еще «союзниками» в войне против Германии. Выслушав, Черчилль спросил: «И что, Сталин за это еще ничего тебе не дал?» — «Кроме пятой колонны — ничего!» — ответил Трумэн.

Во время Ялтинской конференции Иден написал записку и протянул Черчиллю. Черчилль прочитал записку и сжег ее своей сигарой. Затем написал ответную записку и протянул ее Идену. Идеи прочитал записку, разорвал ее на мелкие клочки и бросил в корзинку для бумаг. После заседания гебисты выгребли бумаги из корзинки и в конце концов восстановили записку Черчилля. Там было: «Не волнуйтесь. Старый ястреб не выпадет из гнезда». Лучшие советские дешифровщики долго пытались расшифровать этот текст и не сумели. Через много лет Хрущев, будучи в Англии, встретился с престарелым Черчиллем. «Мы долго пытались понять это и не смогли. Сейчас это уже дело прошлое. Из всей “Большой тройки” Вы один остались. Может быть, Вы мне сообщите смысл этой фразы». — «Да, у меня тогда расстегнулась ширинка. Г-н Иден предупредил меня, и я его успокоил».

Советские войска особенно жадно набрасывались на часы, не только солдаты, но и офицеры. «Давай часы», — эти слова были известны всем словакам и чехам как главное требование солдат. Некоторые из них нацепляли себе на руки по десять и более штук часов. На рыночной площади во время базарных дней они толпились и продавали часы. Страсть к часам была общеизвестна. Смотря фильм, изображающий совещание Рузвельта, Черчилля и Сталина в Ялте, публика, увидев, как Сталин протягивает руку Черчиллю, стала говорить: «Давай часы» — и хохотала.

Сталин пригласил Черчилля приехать в Москву и велел Молотову оказать англичанам гостеприимство. Во время переговоров Сталин заметил, что гости сидят с кислыми лицами, а Черчилль через каждые двадцать минут извиняется и ненадолго покидает совещание. Сталин попросил у Молотова объяснений. «Не знаю, товарищ Сталин, чем недовольны англичане. Мы все сделали для того, чтобы они чувствовали себя как дома. Кухня, продукты — все английское, даже соль».

Вышинский, в присутствии Сталина, разговаривает по прямому проводу с Ачесоном. «Нет... нет... нет... нет... нет... нет...» — говорит Вышинский и внезапно добавляет: «Да!» — «Что значит “Да”? Ты зачем сказал Ачесону “Да?”». — «А он это меня спросил, хорошо ли я его слышу!»

Американскому президенту нигде не могли сшить костюм, так как на его фигуру не хватало материала. Ему посоветовали обратиться к одесскому портному Шиперовичу. Он не только сшил костюм, но еще и кепочку. «Как же вы могли сшить костюм президенту? Ведь на его фигуру нигде не хватало материала!» — «Это у них там он — фигура. А у нас он — немножко поц».