Трумэн Гарри Эс

Еврей ходит по разбитым улицам недавно освобожденного города и, останавливаясь у развалин, качает головой и говорит: «Ай-яи-яй. И это все из-за одного человека!». Его задерживают и приводят в управление НКВД. «Какого человека вы подразумеваете?» — «Гитлера, разумеется!» — «Хм, вы свободны. Можете идти». — «А вы кого?»

Народ смутно чувствует, что эта надежда связана со смертью диктатора. Эта идея отразилась в анекдоте, который ходил в России в 1947 году. В нем рассказывалось о человеке, который в письме своему родственнику в Америку приписал: «Он стал уже совсем стар. Я все думаю, когда он умрет». Цензор отметил это место и переправил письмо в тайную полицию, куда этого гражданина и вызвали. Следователь его спросил: «О ком вы думали, когда писали эти строчки?» — «О Черчилле», — ответил гражданин после секундного обдумывания. Его отпустили, но у дверей он повернулся и спросил следователя: «А вы о ком подумали?».

В Южной Корее толпа смотрела на развалины фабрики, взорванной коммунистами. Один кореец воскликнул: «И все это вина одного человека!». Кореец этот был мигом арестован коммунистической полицией. Он уверял полицию, что имел в виду Трумэна, и его в конце концов решили выпустить. Перед выходом он спросил полицейского, задержавшего его: «Скажи, дружок, а кого ты думал, что я имел виду?».

Вышел Жуков из кабинета Сталина, сплюнул и сердито бросил: «У, черт усатый!». Рядом был Берия. Услышал. Зашел к Сталину и доложил. Тот тут же вызвал Жукова: «Товарищ Жуков! Вы только что вышли от меня и за дверью сказали: “У, черт усатый!” Кого вы имели в виду?» — «Конечно, Гитлера. Через него, змею, у нас с вами все сложности…» — «Очень хорошо! А вы кого имели в виду, товарищ Берия?»

Пьяный бегает около кремлевской стены и орет: «А в правительстве свинья! А в правительстве свинья!». Забрали его в милицию и спрашивают: «Вы это про кого?» — «Про Никсона». — «Ступайте». Отпущенный пьяный бегает вокруг отделения милиции и кричит: «А я знаю, о ком вы подумали, а я знаю, о ком вы подумали...».

Армянское радио. «Что показали последние правители в США и в СССР?» — «Рузвельт — что президентом можно стать вопреки монополиям. Трумэн — что президентом может стать каждый. Эйзенхауэр — что Соединенные Штаты могут обойтись без президента. Кеннеди — что президента можно убить безнаказанно. Никсон — что президента можно прогнать за пустяки. Ленин показал, как можно управлять социалистическим государством. Сталин — как не надо управлять социалистическим государством. Хрущев — что и дурак может управлять социалистическим государством. Брежнев — что не всякий дурак может управлять социалистическим государством».

Ленин решил доказать, что государством может управлять любая кухарка. Сталин решил доказать, что государством может управлять только он один. Хрущев решил доказать, что совершенно все равно, кто управляет государстворм. Брежнев решил доказать, что государством можно вообще не управлять.

Американский солдат разговаривает с советским и говорит: «У нас демократия: я могу, например, поехать в Вашингтон, увидеть президента и сказать ему “Трумэн — дурак”». Советский солдат: «Подумаешь! Я тоже могу поехать в Москву увидеть Сталина и сказать ему “Трумэн — дурак”!».

«У нас свобода, — говорит американец. — Я могу выйти к Белому дому и кричать “Долой Эйзенхауэра!”» — «Подумаешь, — говорит русский. — Я тоже могу выйти на Красную площадь и кричать “Долой Эйзенхауэра!”».

Черчилль и Рузвельт просят у Сталина, чтобы он что-нибудь подарил им. Один говорит: подарите мне Кавказ, а другой говорит: Крым. Сталин отвечает: «Хорошо. Но только вы сначала отгадайте мою загадку: какой палец будет у меня для вас средним?». И показывает руку. Один говорит: «Если всей руки, то средний — это средний палец». Сталин говорит: «Ничего подобного». Тогда другой говорит: «Если из трех пальцев, то средним будет указательный». Сталин говорит: «Немножко похоже, но не то. Из трех моих пальцев средним для вас будет вот этот, большой». И показал им фигу.

Президент Труман, говоря с Черчиллем, жаловался на СССР, что тот очень много выпросил от американцев денег, кораблей, различных машин и сырья, когда они были еще «союзниками» в войне против Германии. Выслушав, Черчилль спросил: «И что, Сталин за это еще ничего тебе не дал?» — «Кроме пятой колонны — ничего!» — ответил Трумэн.

Вышинский, в присутствии Сталина, разговаривает по прямому проводу с Ачесоном. «Нет... нет... нет... нет... нет... нет...» — говорит Вышинский и внезапно добавляет: «Да!» — «Что значит “Да”? Ты зачем сказал Ачесону “Да?”». — «А он это меня спросил, хорошо ли я его слышу!»