Патриарх

Вчера мы с А.И.* довольно интересно беседовали, между прочим, о легендах, бродящих по Москве, характеризующих переживаемое нами лихолетье. Он справедливо заметил, что их надо записывать. Когда по поручению отца** он был в прошлом году у патриарха Тихона, то тот, смеясь, рассказывал ему про одну такую легенду. Легенда эта (по мере перехода от одних лиц к другим) меняла свои первоначальные формы и получила много наслоений. Вот в каком виде она мне сообщена Яковлевым: «Когда людям стало уж очень скверно житься на свете от существующих ныне порядков, то представители разных народностей, населяющих Россию, пошли к Богу с жалобой на большевиков. “Я стар уже, — сказал им, выслушав их, Бог, — мне неохота разбираться в этих дрязгах. А вы идите к сыну, Иисусу Христу”. Пошли они к Христу, изложили свое положение. Христос им говорит: “Жаль мне вас... Но что я могу сделать?! Мне нет и 30 лет. Если я опять сойду на землю, если явлюсь к вам, в Россию, то большевики схватят меня, притянут к отбыванию воинской повинности, а при отказе моем запрячут меня в чрезвычайку... Не сойду к вам. Лучше идите к Илье Пророку”... Пошли депутаты (русские, поляки и др.) к Илье. Выслушал их Илья и говорит: “Что же вы хотите, чтобы, когда я спущусь к вам в Россию на огненной колеснице, большевики реквизировали бы у меня моих коней?.. Не пойду к вам. Идите-ка посоветуйтесь с Моисеем”. Идут депутаты к Моисею. Перед ними старый ветхозаветный еврей. Выслушал их Моисей и, задумчиво гладя бороду свою, спрашивает, входят ли в состав депутации его одноплеменники, т.е. евреи? “Нет, — говорят ему, — евреев между нами не имеется”. — “Ну тогда я не буду сходить на землю, вмешиваться в дела большевиков, т.к. если евреи не пришли ко мне с вами жаловаться, то, значит, им хорошо в России живется”. Так ни с чем депутаты вернулись на землю».

К умирающему Сталинуа пришел московский орденоносный патриарх, чтобы исповедовать его перед кончиной. После исповеди патриарх сел возле кровати и говорит Сталину: «Если тебе помогут врачи и спасут твою жизнь, ты должен все простить своим врагам». — «Что с того, товарищ патриарх, что я им прощу, ведь они мне не простят никогда», — ответил грустно Сталин.

Патриарх всея Руси Тихон (Белавин, Василий Иванович): «Бог есть». Наркомпрос Луначарский: «Бога нет». Митрополит Введенский, глава Обновленческой церкви*: «Бог есть, но он большевик».

Московская патриархия обратилась в Совет по делам Русской православной церкви с просьбой разрешить им тысячелетие крещения Руси. Через некоторое время приходит ответ: «Разрешаем. Но только под лозунгом: “Православные всех стран, соединяйтесь!”».

Космонавт Быковский на приеме у патриарха. Патриарх: «Скажи по секрету (я разглашать не буду), есть там Бог или нет?». Быковский: «Нет». Патриарх: «Я так и знал». Быковский на приеме у главы государства. Никита: «Скажи по секрету (я разглашать не буду), есть там Бог или нет?». Быковский: «Есть». Никита: «Я так и знал».

Министр культуры Фурцева и патриарх в президиуме какого-то совещания. Фурцева: «Как у вас дела?». Патриарх: «Хорошо. Церкви полны, приношения богатые. А у вас?». Фурцева: «Плохо. Сборов нет, народ в театры не ходит». Патриарх: «А то если попробовать отделить театр от государства?»

Встретились священник и театральный режиссер. «Батюшка, — говорит режиссер, — может быть, вы дадите добрый совет. Меняем репертуар, вводим разные световые эффекты, трюки, сцену вращаем... А народ не ходит. А у вас, можно сказать, одна и та же пьеса тысячу лет идет — служба одинаковая. А народ валом валит. Что нам делать?» Батюшка говорит: «А от государства отделяться вы не пробовали?».