Достоевский Федор Михайлович

В одном из киосков была маленькая выручка. Продавец проявил инициативу и наклеил на некоторые книги различные фотографии. Выручка стала колоссальной, но на следующий день продавец был взят сотрудниками КГБ. На его вопрос: «За что, ребята?» — один из сотрудников ответил: «Когда вы на книгу “Нахаленок” наклеили фотографию Брежнева, то мы терпели; когда на книгу “Нахлебники” вы приклеили фотографию семьи Брежнева — мы тоже терпели; но когда наклеили фотографию членов Политбюро во главе с Брежневым на книгу “Али-баба и сорок разбойников” — нашему терпению пришел конец».

Во времена Брежнева Абрам стал торговать в книжном магазине. Но выручки хорошей не было. Тогда он придумал следующее: на каждую книгу наклеил портрет «дорогого» Леонида Ильича. За несколько дней всю литературу как корова языком слизала — разобрали. Завезли новую. Опять не покупают. Тогда продавец понаклеивал на каждую книгу портрет всей семьи Брежнева. Раскупили моментально, завезли новый товар. И его никто не покупает. Абрам — лепить на каждое издание портреты всего Политбюро во главе с Ильичом Вторым. К книгам — очередь. И тут к продавцу подходит кагебист: «Мы терпели, когда ты на роман Федора Достоевского “Идиот” приклеил портрет Брежнева. Еще терпели, когда на поэму Николая Некрасова “Кому на Руси жить хорошо” прилепили брежневскую семью. Но когда на книгу-сказку “Алибаба и сорок разбойников” пришпандорил Брежнева и все Политбюро — говорим “хватит”. Так, закрывай лавочку — поедешь с нами...»

После войны советский пароход «Гоголь» прибыл в Италию за репатриантами из новой эмиграции. Одновременно во Францию прибыл советский пароход «Достоевский» за старыми эмигрантами, пожелавшими «вернуться на Родину». Среди ДП говорили: «В Италию пришел Гоголь за “мертвыми душами”, а во Францию Достоевский за “идиотами”».

Период идеологического «ужесточения» дал себя знать в кино. Не выпущен на экран широко разрекламированный «Рублев» молодого талантливого режиссера Тарковского, объявлен «антинародным». Повезли было картину на заграничный фестиваль, потом приказано было вернуть без показа. Запрещены «Хромоножка», поставленная Андроном Михалковым-Кончаловским, «Скверный анекдот» по Достоевскому и т.д. Сергей Михалков позвонил Ромму. «Слушай, Михаил, моему угробили фильм. Пойдешь со мной наверх об этом разговаривать?» — «Да. Но почему только о твоем сыне? Давай обо всех». Пауза. Михалков взвешивает. «Понимаешь... это будет уже похоже на ревизионизм».