Брежнев Леонид Ильич

А/р «Когда у большевиков стали вырастать крылья — правое и левое, Сталин их немедленно отрубил. Теперь, под лозунгом борьбы с ревизионистами справа и слева, Брежнев начал такую же операцию. Значит ли это, что коммунисты сознательно стараются быть бескрылыми?» — «Как принципиальные атеисты, они боятся, что на Западе их могут сравнить с ангелами».

Один из членов ЦК привез к себе в Москву старушку-мать из деревни. Она осмотрела его апартаменты, пообедала вместе с ним за роскошным столом. Старушка становилась все грустней и молчаливей и наконец, озираясь, шепотом сказала: «Брось это все, сынок, поехали домой, в деревню. А то ведь красные придут — повесят тебя...»

Принимают в партию артиста Хазанова. «Кто такой Брежнев?» — «Начальник лагеря». — «Какого лагеря?» — «Социалистического». — «А Подгорный?» — «Это который вешает...» — «Кого он вешает?!» — «Ну, ордена и медали». — «А кто такие большевики?» — «Это те, кто Ленина живым видели». — «А коммунисты?» — «Эти его в гробу видали...»

Встретились двое детей. Один мальчик из Америки обращается к другому из Советского Союза: «Ага, а у нас шоколад есть!» — «Зато у нас Сталин есть!» — «Сталин может и у нас быть». — «Тогда у вас шоколада не будет!»

Хрущев разрешил советским детям поиграть с американскими. Американцы дразнят: «А у вас нет муки, а у вас нет крупы!» — «А у вас президента убили!» — «А мы вашего себе заберем!» — «И у вас не будет муки, и у вас не будет крупы!»

В конце зимы в магазинах совсем не было репчатого лука. Играют в шахматы американец Бобби Фишер и русский Карпов. Фишер (делая ход, глядя на доску): «А у вас лука нет». Карпов (делая ход): «А у вас людей воруют»... Долгая пауза. Партия идет своим чередом. Фишер: «А мы у вас Брежнева украдем». Карпов: «А у вас лука не будет».

Ехали Эйзенхауэр и Хрущев в автомашине по автостраде. За ними погнались гангстеры. Хрущев написал записку и выбросил наружу. Гангстеры поймали записку и, прочитав, немедленно повернули назад и умчались. Эйзенхауэр спросил Хрущева: «Интересно, что вы им написали?» — «Я написал им, что эта дорога ведет к коммунизму».

Форд на переговорах предлагает Брежневу: «Мы можем построить вам завод». Советские консультанты шепчут Леониду Ильичу: «Соглашайтесь». Он сказал: «Согласен». — «Мы можем построить вам лучшие в мире дороги». Опять Брежневу подсказали, он согласился. «Мы можем построить вам коммунизм». Консультанты: «Ни в коем случае!». Генсек отказался. А после встречи спрашивает подчиненных, почему не надо было соглашаться. «Потому что они — деловые люди, если возьмутся, то построят!»

Исключенный из партии рассказывает: «Меня выгнали за три проступка. Висели у меня в кабинете портреты Хрущева и Брежнева. Заходит ко мне секретарь и говорит: «Снимите этого борова». А я спросил: «Которого?». Потом нам на политзанятиях рассказывали, что при коммунизме будет много денег, мяса, масла у каждого... Один взял и поправил: «Не будет при коммунизме денег». А я спросил: «И масла, и мяса тоже?». А затем меня спросили, почему я не пришел на последнее партсобрание. И я ответил: «Если бы я знал, что оно действительно последнее! Я бы пришел обязательно!».

Как идти к светлой цели социализма-коммунизма? Левый (троцкист): «Зажмурить глаза и бежать бегом — пока хватит дыхания. А когда не хватит дыхания — все равно бегом, бегом! Из последних сил!». Правый (бухаринец): «Спокойно продвигаться неторопливым шагом, время от времени глядя вперед и по сторонам, а то и под ноги, чтобы не оступиться. Думать о людях, жалеть и беречь людей». Сталин: «Строго следовать по пути, намеченному Политбюро, темпом, указанным Политбюро. Шаг в сторону — расстреливать. Отстающих — расстреливать. Вырвавшихся вперед — расстреливать. Задающих вопросы... пытающихся узнать дальнейший маршрут... имеющих свое мнение... тоже... Время от времени расстреливать каждого десятого (можно каждого пятого) для поддержания энтузиазма». Хрущев: «Итти на цыпочках. На пятках. На руках. На ушах». Брежнев: «Шаг на месте».

Поезд, отправленный в коммунизм, стал. Путь кончился. Ленин: «Всем выйти на субботник, строить насыпь. Рельсы закажем у капиталистов. Не мы, так наши дети будут жить при коммунизме». Сталин: «Поездную бригаду и персонал станции расстрелять. Прочих укладывать вместо шпал по пятилетним планам». Хрущев: «Всех реабилитировать. Снять рельсы позади поезда и укладывать их впереди него. Через двадцать лет будем на месте». Брежнев: «Задернуть занавески на окнах и раскачивать вагоны. Каждый нормальный советский человек поймет, что едем». Андропов — попытался выглянуть в окно и умер. Черненко — умер, не попытавшись выглянуть. Горбачев — вышел на платформу, оглянулся: «Пути вперед нет, товарищи, и назад тоже нет. И потому нам необходима ускоренная переформировка нашего поезда».

Железнодорожная авария: поезд сошел с рельс. Если бы такое случилось при Ленине — устроили бы субботник и починили путь. При Сталине — расстреляли бы машиниста, стрелочника и начальника вокзала. При Хрущеве — разобрали бы рельсы сзади и уложили впереди. При Брежневе — начали бы раскачивать вагон, чтобы создать иллюзию движения, и объявляли остановки. В разгар перестройки поступило указание: переставить поезд с нашего широкого пути на узкий европейский, не меняя колес.

К Ленину пришли ходоки: «Товарищ Ленин! Совсем жрать нечего стало. Сено с крыш снимаем и едим. Скоро будем мычать, как коровы!» — «Ну, уж это вы загнули. Вот мы вчера с Троцким на пару бочонок меда уговорили — так я же не жужжу!»

Перед открытием ХХV съезда КПСС к Брежневу в кабинет заходит референт и спрашивает: «Леонид Ильич, чем делегатов-то кормить будем?» — «Как чем кормить? Мясом, молоком». — «Да что вы! Мясо уже давно все съели, молоко выпили». — «Ну тогда хоть пшеницей». — «Пшеницу Канада не продала». — «Может, тогда овсом?» — «А делегаты от овса ржать не будут?» — «Конечно, нет. Я вон двух уток вчера съел, но я ведь не крякаю».

Брежневу доложили, что по ночам дух Ленина выходит из Мавзолея и бродит по Москве-реке. Он притаился у Мавзолея, и когда дух направился в сторону набережной, пошел за ним. Видит: Ленин меряет веревкой с привязанным камешком глубину Москвы-реки и бормочет: «Черт побери, и здесь “Аврора” не проходит!»

Третья мировая война. Уничтожено все живое. Каким-то чудом остались только двое. Брежнев и Рейган. На всей планете больше ни души. И вот Рейган берет в руки здоровый камень и тихонечко подкрадывается к Брежневу. Только хочет ударить этим камнем Леню по голове, как кто-то со всей силы хуяк Рейгана ломом по спине. Вопрос: кто это был? Это был вечно живой Ильич.

Сосед-кавказец развлекал нас шутками о Сталине, и всем нравилось их слушать. «Вы знаете, что прошлой ночью видел во сне Сталин? — часто спрашивал он. — Сталин видел Ленина во сне и сказал ему: “Вот видишь, товарищ Ленин, массы со мной”. — “Нет, — ответил Ленин, — они со мной”».

А вы слышали новую шутку о Ленине и Сталине? Так вот. Однажды ночью Ленин выскользнул из гробницы на Красной площади — от одиночества, ну вы понимаете — и пришел к Сталину. «Так, так, ну и как тут у вас, товарищ Сталин?» — «Отлично, просто замечательно!» — похвастался Сталин. «Вот я, — сказал он, — приближаюсь к завершению Пятилетнего плана и весь народ со мной». — «Конечно, — сказал Ленин, — еще пять таких лет, и весь народ будет со мной».

Приснился Сталину Ленин. Спросил: «Как дела?» — «Ничего, хоть и трудно, но за мной идут». — «Ты им хлеба прибавь, а то все за мной пойдут».

За несколько дней перед смертью Брежнев вызывает Андропова к себе и спрашивает: «Юрий, как ты думаешь, кто будет править страной после меня?» — «Думаю, я». — «Ну а если народ за тобой не пойдет?» — «Ну что ж, тогда он пойдет за тобой».

Умер Сталин, явился на тот свет. Его нигде не принимают. Спрашивает: «Где тут Ленин?». Ленин отказался его принять: «Не о чем нам с ним говорить». Решил пойти к Карлу Марксу. Тот сказал, чтобы и ворота не открывали. Вышел Сталин, запечалился — никуда не принимают. Идет черт. «Иди, — говорит, — к бабе, к царице Екатерине. Она, может, Вас примет». Приходит, спрашивает: «Почему меня никто не принимает?» — «Вам никто не может простить ваши безобразия. Я развела блядство только при дворце, а ты во всей России».

Умер Брежнев и попал в ад. Как высокопоставленной персоне, ему предоставили право самому выбрать себе пытку. Идут они с главным чертом по аду, смотрят, как грешники корчатся на раскаленных сковородах и варятся в кипящей смоле. Вдруг Брежнев видит — сидит Сталин, а на коленях у него — обнаженная Мерилин Монро. «Сделайте мне, пожалуйста, такую же пытку, как Сталину», — попросил он черта. «Это пытка не для Сталина. Это пытка для Мерилин Монро».

Брежнев вызвал дух Сталина. «Товарищ Сталин, что нам делать с Синявским?» — «Эта ка-акой Сынавскый? Футболный радыокамэнтатор?» — «Нет, товарищ Сталин, это писатель, который...» — «А зачэм тэбэ два Сынавскых?»