Кино

Грузинского артиста Геловани, всегда игравшего в кино Сталина, после XX съезда спросили: «Что ты теперь делать будешь?» — «Рву на себе волосы, — говорит Геловани. — Хрущева играть буду».

«Ты видел “Бродягу” в двух сериях с Раджем Капуром в главной роли?» — «Нет, а ты видел двух бродяг в одной серии?» — «А разве есть такой фильм?» — «А как же: “Булганин и Хрущев в Индии”».

Поскольку был выпущен на экраны документальный фильм «Наш любимый Никита Сергеевич», теперь стали срочно делать фильм «Наш нелюбимый Никита Сергеевич». Запланирован следующий фильм: «Наш любимый не Никита Сергеевич».

Толю взяли в киноактеры. Похож на Дзержинского, его и играет. Выглядывает из-за плеча Сталина во многих фильмах. «Так ты же заикаешься, Толя». — «Р-реп-плик Дз-зержинскому не п-п-полагается».

Крутят фильм «Красные дьяволята»*, а надписи по ошибке вмонтировали из другого фильма. Красные заняли село. Надпись: «О, горе, горе! Беда народная!». Один из «дьяволят» попал в плен к белым. Надпись: «Справедливость восторжествовала, разбойник будет наказан». Тапер, глянув на надпись, играет похоронный марш.

В Ленинграде на Дворцовой площади идут натурные съемки очередного фильма об Октябрьской революции. Прохожие кричат обороняющимся в Зимнем дворце «юнкерам»: «Ребята, держитесь! Держитесь во что бы то ни стало! Мы вам поможем!».

Обычно фотограф сначала сажает, потом снимает. С киноработниками и прочими бесхозяйственниками наоборот: их сначала снимают, а потом сажают.

Блатмейстер* в Москве пытается попасть в кино бесплатно: заходит к администратору. «Друг, дай пару контрамарок», — говорит он небрежно, отворачивая полу пальто и показывая на груди знак, смахивающий на крупный орден. «Контрамарки у нас отменены». — «Черт знает что! Я сейчас позвоню в Кремль». Снимает трубку, набирает какой-то номер. «Дайте Молотова! Что? Спасибо. Вячик, что это у тебя в кино “Заря Революции” контрамарок не дают? Что? Сказать от твоего имени, чтобы дали... Спасибо, дорогой!» Администратор заискивающе: «Вы с вашими высокими связями, может, мне поможете: попросили бы, чтобы мне этот телефон исправили — два месяца уже как не работает...»

«Какая разница между Эйнштейном и Эйзенштейном?» — «Эйнштейн создал всемирно известную теорию относительности и впоследствии получил Нобелевскую. Эйзенштейн создал всемирно известный фильм “Броненосец «Потемкин»” и впоследствии не раз получал по шнобелю».

В 30-х годах Сталин пригласил к себе четырех крупнейших кинематографистов и спросил, что им нужно для успешной работы: «Просите. Не стесняйтесь. Постараемся помочь». Ромм пожаловался, что ютится в маленькой комнате, жена болеет, нужна квартира. «Хорошо. Будет вам квартира», — сказал Сталин. Пудовкин объяснил, что он может работать только за городом — нужна дача. «Хорошо. Будет вам дача», — пообещал Сталин. Пырьев сказал, что дача у него есть, но добираться туда трудно. Он устает, не может работать. Нужна машина. «Хорошо. Будет вам машина», — ответил Сталин. Александров замялся: у него столь большая просьба, что он даже не решается ее произнести. «Говорите, не стесняйтесь», — подбодрил Сталин. «Я хотел бы, товарищ Сталин, получить вашу книгу “Вопросы ленинизма” с автографом. Это будет меня вдохновлять». — «Хорошо. Будет вам книга с автографом», — ответил Сталин. Квартиру, машину и дачу Александров получил в качестве приложения к книге с автографом.

«Смотрел “Войну и мир”, кинокартину режиссера Бондарчука. Режиссура блестящая. Актеры первоклассные. Массовые сцены великолепные. Костюмы выше всех похвал... Почему же картина не получилась? Как видно, произведение выбрали для экранизации неудачное».

Разговор солидных кинокритиков за коктейлем: «Чем же отличается американское кино от советского?» — «И в американском фильме, и в советском все начинается со встречи. Но... — И после паузы: — В американском юноша встречает девушку, идут в кафе… А в советском фильме юноша встречает в лесопосадке трактор, а потом идет на прием к парторгу».

Период идеологического «ужесточения» дал себя знать в кино. Не выпущен на экран широко разрекламированный «Рублев» молодого талантливого режиссера Тарковского, объявлен «антинародным». Повезли было картину на заграничный фестиваль, потом приказано было вернуть без показа. Запрещены «Хромоножка», поставленная Андроном Михалковым-Кончаловским, «Скверный анекдот» по Достоевскому и т.д. Сергей Михалков позвонил Ромму. «Слушай, Михаил, моему угробили фильм. Пойдешь со мной наверх об этом разговаривать?» — «Да. Но почему только о твоем сыне? Давай обо всех». Пауза. Михалков взвешивает. «Понимаешь... это будет уже похоже на ревизионизм».