Ударник, стахановец

Передовой производственник пришел выступать по телевидению. Маленькая репетиция. Ему говорят: «Мысли правильные. Но с русским языком не очень хорошо справляетесь. Ударения в словах не те». — «А я ударник коммунистического труда. Куда хочу, туда в слове и ударяю!»

Испачканный углем шахтер подходит к пивной вне очереди. «Вы, гражданин, за кем стоите?» — строго останавливает его заведующий. «Как за кем? За пивом!» — весело отвечает шахтер. «Вне очереди мы отпускаем только ударникам», — сердится «зав». «А я и есть ударник: вот уже по третьей сегодня ударяю. Перевыполнил план на триста процентов». — «Значит вы — “стахановец”?» — иронизирует «зав». «А, конечно, “стакановец”! Без стакану ни до порога». — «Вам пива или водки?» — «Дайте “мерзавчика” (так называли в старое время четверть литра водки)». — «Мы не знаем этих старых названий». — «Ну, четверть литра». — «Это по новому будет “пионерчик”», — поясняет «зав» («пионер» — советское название четверти литра, вместе с тем «пионер» — это член детской коммунистической организации в СССР). «Ну я же и говорю, дайте “мерзавчика”!» — «“Пионерчик” всегда будет “мерзавчик”, факт!» — соглашается работник.

Одно литературное общество в Англии объявило конкурс на первую фразу романа, прочтя которую читатель наверняка дальше читать книгу не станет. Было получено множество предложений, среди них поистине отвратительные. Одно предложение начинало описание гнойной язвы. Другое касалось возки нечистот. Но строгое жюри конкурса все такие предложения отвергло — подозревало, что читатель все-таки станет читать дальше. В конце концов было принято одно-единственное предложение; вот оно: «Герой нашего романа, Николай Иванов, был лучшим стахановцем на заводе».

Еврей поймал золотую рыбку и думает: «Квартира у меня есть, машина есть, дача есть и деньги на сберкнижке есть…». И выбросил ее в море. Приходит домой и рассказывает жене. «Нет, не все есть! Хотим быть русскими!» — говорит та. Пошел еврей снова на берег моря, позвал рыбку и высказал ей свое желание. Приходит домой и видит: жена его стирает в разбитом корыте… «Ну ничего, — думает он, — зато сберкнижка осталась». Взял книжку, а на ней золотыми буквами: «Ударник коммунистического труда».