Евреи

Бундовский* лидер стоял перед своей командой и объявлял: «Завтра мы все выходим на большую демонстрацию. Чтобы все до одного пришли, товарищи!». Ответил один из группы и сказал: «Завтра? Нельзя. Завтра же Песах**… Кричать “Хлеб рабочим!” — запрещено; а кричать “Маца рабочим!” — разве это язык Бунда?..»

В тот день, когда большевики пришли к власти, Беня Сандлер тоже стал большевиком. На следующий день он пришел в бейт-мидраш на шахарит молиться и увидел: «барин» спускается к арон hа-кодешу* сказать каддиш** по своему отцу. Отпихнул его Беня и сказал: «Теперь мы приближенные. Я спущусь к арон hа-кодешу». Отстранился «барин», а Беня спустился к арон hа-кодешу. Когда он закончил молитву, то стал снимать тфилины*** и талит**** и сказал «барину»: «Убери-ка мои тфилины и талит. Теперь я приближенный…».

Политоватый рассказывает анекдоты. Как одесские евреи после смерти старосты синагоги выбрали в порядке выдвижения грузчика и какую он им речь загнул.

Население РСФСР делится на следующие группы: 1) арийцы* (получающие посылки АРА**), 2) хамиты*** (ездящие на автомобилях), 3) семиты**** (торгующие) и 4) все остальные — антисемиты.

В СССР, как известно, запрещено громко произносить слово «жид». «Что вы здесь делаете?» — спрашивает один «недорезанный» буржуй у другого, мрачно прогуливающегося по панели на углу Владимирского и Невского. «Да вот все трамвай… ожидаю, виноват, оевреиваю», — пугливо оглянувшись по сторонам, отвечает тот.

В борьбе с антисемитизмом правительство запретило коммунистам рассказывать анекдоты про евреев. Чтобы обойти указ, один коммунист начал свой рассказ такими словами: «Там были два китайца. Когда они выходили из синагоги...».

Еврей жалуется: «Говорите — хорошо нам жить. Где там! Наши дети стали офицерами? Ну и что, если им теперь никто чести не отдает. В Москву нас пускают? Пускают, но только за квартиру надо 1600 карбованцев в месяц платить. Землю нам дали в Крыму? Дали, а она начала трястись да вытрясать нас. Вот вам и хорошая жизнь!».

Когда вспыхнула Великая Революция в России, говорили насмешники тех времен: «О трех вещах молились всегда евреи России: чтобы было у них много денег, чтобы были среди них офицеры армии и чтобы было у них право селиться по всей территории страны. Исполнил Святой, благословенно имя Его, их молитвы и ответил им против Своего обыкновения: заработали они благодаря войне много денег — и все эти деньги сделались глиняными черепками; появились среди них офицеры армии — и вся армия пошла по плохой дороге; было им разрешено селиться по всей стране — и вся страна разрушилась и ушла из мира сего…»

На еврейском собрании коммунист, хваля советскую власть, говорит: «Когда-то евреи не имели никаких прав. Теперь они имеют очень большие права». После собрания к нему подходит старый еврей и говорит: «Это так, раньше мы имели мало прав, зато много денег. Теперь имеем много прав, но не имеем денег».

Один гость приехал в большой город в большевистскую Россию. Увидел большую улицу и спросил: «Какое название у этой улицы?». — «Сейчас — улица Ленина, а прежде — улица Николая». Увидел он большой дом на той улице и спросил: «Что это за дом?». Сказали ему: «Сейчас — дом Ревкома; а прежде — дом генерал-губернатора». Увидел он большую группу людей, выходящую из того дома, и спросил: «Что это за группа людей?». Сказали ему: «Сейчас — евреи, а прежде — жиды…».

Кондуктор в автобусе объявляет остановки в Киеве: «Царская площадь!» — «Площадь Третьего Интернационала, бывшая Царская», — поправляет его еврей. «Крещатик!» — «Улица Воровского, бывший Крещатик», — опять поправляет еврей. «Николаевская улица!» — «Улица Карла Маркса, бывшая Николаевская», — продолжает еврей свое. «Вам сходить, товарищ еврей, бывшая жидовская морда!» — не выдерживает кондуктор.

«Скажи пожалуйста, Бом, ты видел в Большом театре балет “Красный Мак”?» — «Нет, я в Большой театр боюсь ходить. Еще Голованов бить будет». — «Что же тебе его бояться, ведь ты же не еврей?» — «Ну да… Набьет тебе физиономию, а потом доказывай, еврей ты или нет»*.

Встретились в Москве на Воробьевых горах два еврея-приятеля — Воробейчик, который все время живет в Москве, и Соловейчик, который недавно вернулся из ссылки из Соловков. Воробейчик спрашивает: «Соловейчик, как поживаете?». — «Ах, не спрашивайте, лучше быть на Воробьевых горах Воробейчиком, чем на Соловках Соловейчиком!»

Мойша вернулся из школы домой: «Папа, нам в школе сказали завтра прийти в национальной одежде». — «Ты слышишь, Циля? Мальчик уже хочет дубленку и пыжиковую шапку!»

Молодого еврея из украинского местечка мобилизовали на Гражданскую войну в Красную Армию. Вскоре он прислал домой письмо: «Здравствуйте, дорогие родные! Дела у меня идут нормально, попал служить в конную армию к Буденовичу. Вышлите мне, пожалуйста, 200 рублей на покупку лошади, так как здесь все служат со своими лошадьми». Вскоре новобранец получает ответное письмо: «Здравствуй, Мойша! 200 рублей на покупку лошади тебе не высылаем, так как письмо твое не получили. Смотри, не попади служить в Морфлот, а то как бы нам не пришлось покупать тебе крейсер. Мама».

Встречает на улице некая дама Зиновьева. «Товарищ еврей, — говорит, — скажите, пожалуйста, который час?». Тот вынимает часы: «Смотрите!». — «Но как же я могу через крышку увидеть, который час?» — «А как вы через двое штанов могли увидеть, что я еврей?»

Еврей-служащий заполняет анкету, где имеется следующий вопрос: «Ваша партийная принадлежность?». Он отвечает: «ВКП(б)». Ему говорят: «Что вы пишете ВКП(б), если вы беспартийный?» — «А разве я написал партийный? Я написал ВКП(б), а это значит: “вроде как Партийный”, а в скобках “беспартийный”».

Пожилой еврей сидит на занятиях Всевобуча*. Ему говорят: «Перед вами винтовка. Вам она знакома? Что вы можете о ней сказать?». Еврей растерян, но хочет произвести хорошее впечатление. «Господи! Да я же с нею давным-давно знаком. Знал ее еще тогда, когда она была совсем маленьким револьверчиком».

Едет пара молоденьких еврейчиков в трамвае. «Берите, граждане, билеты», — говорит кондуктор. «Как, у вас члены ВУЦИКа* тоже берут билеты?» — отвечает один. «Нет, нет, садитесь, садитесь!» — упрашивает кондуктор и отходит. «Как, Миша, ты уже член ВУЦИКа?» — спрашивает второй еврейчик. «А разве я сказал, что я член ВУЦИКа? Я только спросил, берут ли члены ВУЦИКа билеты».

Еврей, увидев приятеля, переходит улицу не там, где надо. Появляется милиционер. Штраф! «А что, Героям Союза тоже платить?» Милиционер берет под козырек. «Извините, товарищ. Проходите». — «Яша, ты разве Герой?» — спрашивает приятель. «Уже и спросить нельзя? Я ведь просто спросил. Ничего не утверждал».

Еврей из провинции приехал в Москву. Видит — на передней площадке совсем мало народу, без давки. Вот он и пошел туда. Слышит один перед ним, проходя в вагон, говорит кондуктору: «ЦИК». (Это значит Центральный Исполнительный Комитет СССР.) Кондуктор пропустил. Другой говорит: «ВЦИК» (Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет) — тоже прошел. Третий говорит: «ВУЦИК» (Всеукраинский Центральный Исполнительный Комитет) — тоже пропустили. Дошла очередь и до него. Он, не понимая ничего, произнес свое имя — Ицик*.

Один немец — педант, два немца — пивная, три немца — война. Один англичанин — невежда, два англичанина — спортивный матч, три англичанина — великая морская держава. Один испанец — нищий, два испанца — бой быков, три испанца — отступление. Один француз — галантный человек, два француза — ссора, три француза — брак. Один русский — гений, два русских — беспорядок, три русских — хаос. Один еврей — старьевщик, два еврея — банк, три еврея — газета.

Характеристика национальностей. Один грузин — чистильщик ботинок; два грузина — лезгинка; три грузина — ЦК. Один еврей — спекулянт; два еврея — трест; три еврея — оппозиция. Один украинец — украинизация; два украинца — гопак; три украинца — погром. Один русский — дурак; два русских — два дурака; три русских — три дурака.

Один русский — пьяница; два русских — драка; десять русских — очередь в шинок (шалман); много русских — фронт; один еврей — лауреат; два еврея — блат; десять евреев — наркомат; много евреев — тыл.

Один еврей — лавка. Два еврея — блат. Три еврея — наркомат. Четыре еврея — крепкий тыл страны. Один Иван — пьян. Два Ивана — драка. Три Ивана — строительство Беломорканала. Четыре Ивана — передний край.

Один англичанин — джентльмен, два — спорт, три — парламент. Один француз — любовник, два француза — дуэль, три — революция. Один еврей — торговля, два — шахматный турнир, три — симфонический оркестр. Один русский — маленькая пьянка. Два русских — средняя пьянка. Три русских — большая пьянка.

На вокзале стоитавтомат с надписью: «Кинь десять копеек и получи билет на перрон». Подходит еврей: «А... десять копеек... Может, и за пять получится», — и кидает пять копеек. Ничего не происходит. Подождал-подождал, билета нет — кинул еще пять копеек. Билета нет. Подходит украинец, кидает десять копеек и достает билет. «Это не автомат, а настоящий юдофоб!» — кричит обиженный еврей.

Переполненный автобус. Стоит солдат и поглядывает на часы. Вдруг солдат бьет по лицу стоящего рядом мужчину и отворачивается. К пострадавшему пробивается другой пассажир и начинает его избивать. Идет суд. У солдата спрашивают, за что он ударил человека. «Как за что?! Он наступил мне на ногу, и я дал ему пять минут, чтобы он убрал свою ногу, но он не сделал этого. Тогда я дал ему еще пять минут, чтобы он хотя бы извинился, но он не извинился. Ну, я ему и врезал!» У второго подсудимого спрашивают: «А за что вы так избили человека?» — «Стою, значит, в автобусе. Вижу: солдат, а рядом с ним — еврей. Солдат долго смотрел на часы, а потом вдруг ка-ак впаял тому еврею!.. Я и подумал, что по всей стране началось!..»