Ударник, стахановец

В Кремле готовятся к XVIII партсъезду. Кто-то посоветовал коменданту: мол, в Замосковречье живет бедный еврей, у которого есть ученый попугай. В старое время там был публичный дом, но пришла революция, вышибала пошел работать в Чека, девочки вышли замуж за комиссаров, а бывший хозяин остался с одним попугаем, который приветствовал гостей «Добро пожаловать!». Купили этого попугая. Повесили в зале. Входят ученые академики с бородами и лысинами, а попугай им: «Добро пожаловать!». Входят военные с орденами, входят рабочие-ударники, кто бы ни вошел, всем попугай говорит: «Добро пожаловать!». Уселись, на сцену во френче и в сапогах, с усами — выходит Сталин. И вдруг — крик попугая: «Разбегайтесь, бляди: жандарм идет!».

На собрании предколхоза объявляет о награждении лучших ударников. Одну доярку наградили радиоприемником, другой дали граммофон, третьей — велосипед. Все аплодируют, доярки счастливы. Предколхоза поднимается и особо торжественно объявляет: «А теперь, товарищи, наградим нашу самую лучшую ударницу, которая есть политически сознательная, работала без праздников и выходных, поставила рекорд по выкормке поросят; она есть пример для всех остальных. Наградим нашу свинарку Дарью… (тут голос председателя задрожал) сборником сочинений тов. Сталина!». Собрание замерло. Голос сзади: «Так ей, стерве, и надо».

На колхозном собрании вручают подарки за хорошую работу к 7 Ноября. «За отличную работу в поле товарищ Иванова премируется мешком зерна!» (Аплодисменты.) «За отличную работу на ферме товарищ Петрова премируется мешком картошки!» (Аплодисменты.) «За отличную общественную работу товарищ Сидорова премируется собранием сочинений Ленина!» (Смех, аплодисменты, возглас: «Так ей, бляди, и надо!»)

Премирование. «Директору завода мотоцикл. (Аплодисменты.) Главному инженеру радиола. (Аплодисменты.) Секретарю партийной организации собрание сочинений Маркса...» Ехидный голос из зала: «Так ему и надо».

На одном из заседаний Политбюро Сталин заявил: «Когда я умру, то хочу, чтобы в Советском Союзе и во всех странах демократий был объявлен трехмесячный траур». Когда трудящиеся узнали об этом желании любимого вождя, по всему СССР и странам-сателлитам прокатилась волна митингов и манифестаций, посвященных обсуждению этого мудрого распоряжения Сталина. Рабочие одного завода вынесли по сему поводу следующую резолюцию: «С огромной радостью и воодушевлением мы узнали сегодня о предполагаемой смерти нашего любимого вождя и учителя т. Сталина. Мы от всего сердца приветствуем мудрое пожелание вождя о трехмесячном трауре по поводу его исторической кончины. Коллектив трудящихся нашего завода обязуется сверхстахановскими методами провести траурные дни с таким расчетом, чтобы окончить их досрочно!»

«Какое животное видит одинаково и спереди и сзади, само сиреневого цвета и прыгает выше Исаакиевского собора?» — «Лошадь товарища Ворошилова». — «Почему видит одинаково и спереди и сзади?» — «Потому что слепая». — «Почему сиреневого цвета?» — «Сирень бывает белая». — «А почему прыгает выше Исаакиевского собора?» — «Потому что Исаакиевский собор вообще не прыгает».

Член ЦИК УССР, приехав в колхоз, не застал председателя. Оставил записку, что ему назавтра нужен транспорт — ехать в бригады. Резолюция на записке: «Пийдешь пешком. Председатель колхоза член ЦИК Полина Денисенко».

Приехала как-то в Москву Мария Демченко (известная стахановка), зашла к Сталину. Тот предложил ей посмотреть Москву, но Мария сказала, что у нее нет денег. У Сталина денег не оказалось. Он спросил у Калинина. У того тоже денег не было. Не оказалось их и у Молотова с Ворошиловым. Тогда Сталин попросил деньги у крестьянина. Тот дал 50 рублей, и Сталин передал их Демченко. Смысл анекдота, надо полагать, состоял в том, что государство выжимало в те времена все из крестьянства.

Академик Лысенко прибыл в Киев и посетил в Голосеево сельскохозяйственный институт. Здесь он встретился с Марией Демченко, которая уже была студенткой этого института. Между ними состоялся разговор «по душам». «Вы совершили целую революцию в науке», — сказала Демченко Лысенко. «Нет, это не революция, а только то, чего мой отец добился в процессе работы. Я же хочу под это как-то подвести научную основу. А вот ты мне скажи, как ты смогла собрать 500 центнеров сахарной свеклы с гектара?» — «Дурак вы, Трофим Денисович! Я собрала урожай свеклы на своем и соседних звеньях».

Известная стахановка-пятисотенка, она же член Верховной Рады Мария Демченко, ехала однажды пригородом Киева. Ей надо было переезжать железную дорогу. Но, недоезжая до пути, шофер остановил авто. «Что случилось?» — спрашивает Демченко. «Поезд едет», — ответил шофер. Тогда Демченко приказывает шоферу: «Крикни машинисту, что едет Мария Демченко! Пусть подождет со своим поездом».

Лектор объявляет с трибуны: «Товарищи, тяжелое экономическое положение нашей страны заставляет правительство поднять цены на продукты питания на 50 процентов». — «Ничего, будем работать лучше!» — голос из задних рядов. «Правительство вынуждено также поднять цены на промышленные товары на 100 процентов». — «Ничего, будем работать еще лучше!» — тот же голос. «Мы также вынуждены принять меры по замораживанию заработной платы всем категориям трудящихся». — «Будем работать по-ударному, справимся!» — вновь уверенно восклицает тот же голос. После собрания лектор, умиленный такими верноподданническими чувствами, решил разыскать того человека. «Скажите, кто вы по профессии, товарищ?» — спросил он его. «Гробовщик».

Построили жилой дом, забыв запроектировать туалетные. Поселили: на 1-м этаже пенсионеров: все равно несут все на анализы; на втором — студентов: им — нечем; на самом верхнем — ответработников и КГБистов: привыкли срать всем на головы; под ними — работников умственного труда: и это вытерпят!

Архитекторы построили дом без уборных. Объясняют: «На первом этаже детсад — у них горшки. На втором пенсионеры — все несут на анализы. На третьем ударники коммунистического труда — им некогда. На четвертом студенты — им нечем. На пятом, шестом начальство — эти все равно срут на все и на всех.

«Пхе! Тоже действительно ударная работа! — презрительно кривит губы еврей. — Вот я так действительно ударник социализма: работаю по 25 часов в сутки!» — «Ну, это вы уже немного... того, товарищ, — осторожно возражают собеседники, — ведь в сутках только 24 часа». — «Ну так что же, просто я просыпаюсь за час до восхода солнца!» — ничуть не смущаясь, отвечает сверхударник.

На политзанятиях: «Сидорчук, кто изобрел электрическую лампочку?». — «Товарищ Сталин!» — «Правильно! Молодец! А кто изобрел радио?» — «Товарищ Сталин!» — «Правильно Молодец!» — «А кто придумал стахановщину?» — «Товарищ Сталин!» — «Дурак! Об этом уже не говорят...»

Следователь продолжает допрос свидетеля Поспальского: «Вопрос. <...> Припомните по своей инициативе, не говорил ли Вам Португалов что-либо антисоветского непосредственно перед своим арестом?». Ответ: «Пожалуй, антисоветским был анекдот, рассказанный мне Португаловым возле клуба профсоюза во время одного из приездов его в Магадан в конце летней гастроли театра. Содержание анекдота таково: “В Казахстане или какой-то другой среднеазиатской республике празднуют 105 лет со дня смерти Пушкина. Оратор, выступающий от лица национальной интеллигенции, говорит: «Товарищи, 105 лет назад злодейски погиб великий стахановец своего времени, Пушкин. Товарищи, живи этот замечательный стахановец литературы в наше великое время, он написал бы свое знаменитое стихотворение “Капитанская дочка” в два раза толще и в два раза больше! Товарищи, да здравствует великий стахановец литературы Сергей Миронович Пушкин, злодейски убитый классовым врагом, и самый великий стахановец нашего времени Климентий Ефремович Сталин”».

В приемной Калинина была получена телеграмма: «Заготовьте ордена. Я и Абрамович бежим из Харькова в Москву на цыпочках». Секретарь Калинина сердито буркнул: «Чорта вам! Ордена получат двое, которые из Минска сюда ползут на четвереньках».

Два жители Бердичева начитались сообщений в прессе о наградах орденами правительства СССР. Одни на лошадях добрались аж из Ашхабада в Москву — наградили орденами. Кто-то без приземления пролетел из Москвы до Владивостока — получил ордена. Другой кто-то пробежал определенное расстояние — также получил орден. Решили тоже получить ордена бердичевские приятели. Первый придумал проскакать на одной ноге из Бердичева в Москву, а второй эту самое расстояние решил пройти задом наперед. Первым, конечно, добрался в Москву тот, что скакал на одной ноге. Он дошел до Калинина и говорит: «Михаил Иванович, дайте мне орден! Я на одной ноге прискакал из Бердичева к вам, в Москву...» — «Не могу дать. Вы должны были нас предупретить! Это не геройство». — «Ну если не даете ордена, то позвольте хоть позвонить в город Конотоп». — «Почему же в Конотоп, когда вы из Бердичева?» — «Потому, что до Конотопа, наверное, добрался мой приятель, что решил сунуться к вам задом за орденом — сообщу ему, пусть не идет дальше, потому ордена не будет...»

Инструктор райкома в зоопарке: «Как, вы ни с кем не соревнуетесь? Очень плохо. В стране мощный подъем ударничества и соцсоревнования, а ваш зоопарк в стороне. Будете соревноваться с бойнями имени Чапаева». Директор зоопарка, профессор, несколько смущен: «Но это не совсем наш профиль... там своя специфика...» Инструктор пожимает плечами: «Там скотина и у вас скотина. Очень близко». Вынимает бумажку. «Вот цифра ежемесячного забоя животных у чапаевцев. Вы возьмете обязательство ее превысить».

В маленьком захолустном городишке появился чудотворец и объявил, что спрыгнет с высоты 12 сажен. Собрались все, стоят и рассуждают. Скептики выражают свои сомнения, энтузиасты заявляют, что в ХХ веке невозможного нет. Стали строить пирамиду в 12 сажен. Натаскали отовсюду мебели, кроватей, столов, стульев, шкафов, этажерок. Наконец, пирамида готова. Чудотворец стал взбираться по ней. Потел-потел, лез-лез, пирамида шаталась и качалась, наконец он дополз до вершины. Встал, оглянулся, и голова у него закружилась. Тогда он заявил: «О том, чтобы я спрыгнул, не может быть и речи, будет достаточное чудо, если я целым и невредимым спущусь на землю».

Один предприимчивый гражданин СССР убедил правительство, что он может прыгнуть с колокольни Ивана Великого без всякого для себя ущерба. Ему разрешили. Собралось много народу. Гражданин влез на колокольню. Проходит полчаса, он не прыгает, проходит час… Наконец чекисты кричат снизу: «Эй, ты там, будешь, наконец, прыгать?» — «О прыганье не может быть и речи, помогите слезть».

Приехал американский инженер. Ему показывают советское передовое предприятие: «У нас сквозные ударные бригады и встречный промфинплан. У нас во всех цехах стенгазеты. У нас бригадный хозрасчет... передача опыта... техучеба, профучеба... культсектор... самодеятельность...». — «Один вопрос. А когда вы работаете?»

Огромная очередь в магазине. Все ждут, что будут продавать колбасу. Директор магазина не знает, как справиться с толпой. Он выходит и говорит: «Товарищи, колбаса будет продаваться только передовикам производства, награжденным значками ударника». Толпа заметно поредела, но все же остается довольно большой. Директор вновь объявляет: «Товарищи, колбаса будет продаваться только участникам Великой Отечественной войны». Народа осталось еще меньше. Директор опять объявляет: «Товарищи, колбаса будет продаваться только членам КПСС». Осталось всего десятка два человек. Директор говорит им: «Товарищи, но вам-то можно сказать, что колбасы нет и не будет».