Кукуруза

Обкомовский лектор выступает перед колхозниками. «Необходимо добиться, чтобы кукуруза была, как телеграфные столбы». Голос с места: «А у нас это уже есть». — «Надо, чтобы наши овцы были, как львы». С места: «А мы этого достигли». — «Надо, чтобы коровы стояли, как книги в шкафу». С места: «А у нас есть и это». Лектор (закончив): «А теперь пусть выступит товарищ и поделится передовым опытом». — «У нас кукуруза растет как телеграфные столбы: через каждые несколько десятков метров. У нас овцы как львы: шерсть, как грива, на шее и немного на хвосте. И коровы, как книги в шкафу, стоят. Одну вытащишь — другие падают».

Ульбрихт едет по Восточной Германии и вдруг замечает крестьянина, который ест сено. Ульбрихт останавливает машину: «Ты с ума сошел! Что ты делаешь?». — «Есть нечего, товарищ начальник». — «А... Ну ничего, скоро соберем урожай, будет что есть». Ульбрихт быстренько отъезжает. Проезжает Пик, также остановился: «Ты рехнулся? Ешь сено?!». — «Есть нечего!» — «А... Потерпи малость: скоро устроим мировую революцию — всего вдоволь будет». Следом за ним едет советский офицер. Увидел крестьянина, затормозил машину и кричит: «Дурак! Кто же летом ест сено?! На зиму береги! Сейчас жри траву!».

На торжественной встрече Хрущева еврей демонстративно сосет огрызок кукурузы. Хрущев: «Ты что это переводишь зимний корм? Переходи на подножный!».

Американский безработный стоял перед Белым домом и кушал сено. Шел президент, дал ему доллар, он на доллар купил вечерних газет, выручил два доллара, снова купил газет... Словом, стал миллионером. Президентский рубль, говорят в США, особый рубль. Счастливый. Наш один услышал про это. Больно хочется сделаться миллионером. Стал перед Кремлем, кушает сено. День стоит, два... На третий идет Никита Сергеевич. «Кушаешь сено? А на дворе май месяц, трава пробивается. Дам тебе хороший совет: переходи на подножный корм».

Молотов, Маленков и Каганович мечтают. Маленков: «Я бы Хрущева в целинный совхоз сослал, — пусть сам кукурузу сеет!». Молотов: «Я бы заставил его самого свои доклады писать!». Каганович: «Я бы ему написал в паспорте “еврей”, и пусть сам себе попытается найти работу!»