Валюта

В Советском Союзе привыкли говорить, что еврейского засилье основано на системе «трех дядей». Каждая еврейская семья, проживающая в проделах своего «социалистического отечества», имеет трех дядей: одного в мануфактурном магазине, другого в Америке и третьего в ГПУ. «Мануфактурный дядя» снабжает семью, «гепеушный» обеспечивает безнаказанность, «американский» — материальное благосостояние путем присылки долларов.

Донес кто-то в органы государственной безопасности, что к Янкелю во ВНИИПС начали проникать агенты иностранных разведок. Навели порядок. Через месяц ВНИИПС перестал приносить прибыль. Вызвали Янкеля в горфинотдел: «Где валюта?» Янкель развел руками. «Может, у тебя с кадрами непорядок?» — спрашивает заведующий горфинотделом. «Нет, что вы, — отвечает Янкель. — С тех пор, как органы взяли над нами шефство, у нас все сотрудницы — члены партии с одна тысяча девятьсот семнадцатого года...» — «Да ну? — удивился зав. — Я же у вас видел девочек ого-го! Где же твои девочки?» — «Уволили как недостаточно благонадежных, теперь они в порту от себя работают», — отвечает Янкель.

В колхоз должны прибыть иностранцы. Получено указание — устроить для гостей стриптиз. Обсуждаются кандидатуры. Василиса? У нее низкие надои. Катя? Нерегулярно читает газеты, слабо посещает собрания. Зина? Разведенная, низкий моральный уровень, путается с женатыми. Наметили тетю Дусю — передовая свинарка, хорошая общественница и член партии с двадцатилетним стажем.

«Почему ты с портфелем и к тому же с брезентовым?» — «С брезентовым портфелем я потому, что кожаный очень дорогой, да и вообще их очень мало, а не скажешь ли ты мне, почему шьют брезентовые портфели, а кожаных так мало?» — «По моему, это просто потому, что очень мало скота и не из чего вырабатывать кожу». — «А по-моему, тех, которые носят портфели развелось больше, чем скота».

Форменной одеждой высокопоставленных коммунистов, их внешней отличительной чертой были ондатровые шапки. Не случайно микрорайоны, где проживали партийные иерархи, во многих городах называли «ондатровыми заповедниками». Ондатровые шапки, если и были в продаже, то только в валютных магазинах «Березка». Спрашивают: «Почему в продаже нет ондатровых шапок?» — «Потому что отстрел коммунистов закончили в 1937 году, а отстрел ондатры продолжается до сих пор».

Армянское радио. «Почему невозможно достать ондатровую меховую шапку?» — «Потому что ответработники размножаются быстрее, чем ондатры, а последний массовый отстрел партработников был в 1937—1938-м годах».

Первый: «Скажите, что вы делали до Октябрьской революции?». Второй: «Все время дрожал, чтоб она не пришла». Первый: «Что вы делали после Октябрьской революции?». Второй: «Стоял на каланче». Первый: «Пожарным?». Второй: «Нет, я высматривал международную революцию». Первый: «Ну и высмотрели?». Второй: «Нет, только глаза испортил... Ничего не видно». Первый: «Это вам не видно, близорукому и глухому. А мы прекрасно видим, как зажженный нами пожар мировой революции постепенно разгорается...»

Человек стоит на Красной площади прямо перед Кремлем и постоянно дует в трубу. Прохожий, заинтересовавшись этим странным представлением, спрашивает трубача, зачем это нужно. Тот ответил: «Я объявляю пришествие мировой революции». Прохожий спрашивает: «А за это хорошо платят?». После этого трубач ответил: «Нет, за это не очень много платят, зато это вечная работа».

У Ивана Ивановича, в соответствии с анекдотом этого времени, была вечная работа. Он поднимался каждый день на самую высокую башню Кремля, чтобы следить за признаками мирового пожара… В другом варианте этого же анекдота Иван Иванович должен зазвонить в колокола Кремля, как только начнется мировая революция.

Американцы построили громадную башню, и посадили на нее наблюдателя, чтобы он следил за рассветом капитализма. В Советском Союзе сразу после этого построили такую же башню и посадили на нее наблюдателя, чтобы следить за рассветом коммунизма. Однажды советский наблюдатель написал американскому и узнал, что тот получает зарплату в пять раз больше. Он возмутился и спросил свое начальство, почему ему так мало платят. «Потому что у американца работа временная, а у вас — постоянная».

Приехал Кеннеди к Хрущеву в гости. Вышли на кукурузное поле. А там колхозник воровал початки. Увидел их, спрятал мешок и пошел. Кеннеди: «Что ты здесь делаешь?». — «Коммунизм высматриваю*». — «И сколько тебе платят за это?» — «Шестьдесят рублей». — «Поезжай ко мне, высматривать крах капитализма. Платить буду две тысячи долларов в месяц». Колхозник задумался: «Не уезжай, дурак! — вмешался Хрущев. — У них работа сегодня есть, а завтра нет. И воровать кукурузу ни один фермер тебе не позволит».

Все концессии в Советском Социалистическом Государстве уже розданы иностранцам. Осталась только одна, на которую тоже хотят найти иностранцев — построение социализма в Социалистическом государстве.

Советская торговая делегация приехала на Запад для переговоров с бизнесменами. «Можете ли вы построить у нас завод по производству автомашин?» — «Чем вы будете расплачиваться?» — «Долларами». — «Можем». — «А завод по переработке овощей и фруктов?» — «Чем будете платить?» — «Долларами». — «Тоже можем». — «А завод по производству медицинского оборудования?» — «За доллары?» — «Да». — «Конечно, можем. Послушайте, если вы будете расплачиваться долларами, мы вам и коммунизм можем построить».

Истощилась казна большевистского правительства, и на Чека было возложено арестовывать каждого человека, подозреваемого в хранении валюты, и забирать у него валюту при помощи уговоров, угроз, и всех видов пыток, какие только есть в мире. Эту своеобразную обязанность называли «выжимание долларов». Стоял один еврей перед следователем Чека, и его уговаривали следующим образом: «Пойди взгляни, сколько заводов мы строим, сколько железных дорог прокладываем, сколько мостов возводим. И все на благо страны. Уже кончились деньги, которые были у нас, и каждый гражданин должен нам помогать. Исполни и ты свой долг и отдай нам по собственному желанию, а не по принуждению, валюту, которая у тебя имеется». Еврей отрицал и возражал: «Нет у меня». Рассердился следователь и передал его на пытки в Чека. Прошло не так уж мало дней, и еврей попросил, чтобы к нему пришел следователь. Пришел следователь и сказал ему: «Хорошо сделал, что позвал меня. Конечно же, ты раскаялся в своем отказе и хочешь отдать нам свою валюту». А еврей ему ответил: «Ты ошибаешься. Валюты нет у меня и не было. А почему позвал тебя? Чтобы донести до твоего сведения: тот, у кого нет денег, не постоит ни заводы, ни железные дороги, ни мосты…»

Во время «изъятия» золота у населения арестованного еврея допрашивают, где он спрятал золото, которое необходимо для строительства социализма. «Забыл», — отвечает еврей. «Тогда сидите в камере и вспоминайте». А в камере дали на ужин очень соленых селедок, пить не дали, жарко натопили и негде сесть, так как камера переполнена. Несколько раз вызывали еврея на допрос. Наконец, как-то среди ночи он стучит в дверь и требует, чтобы его отвели к следователю. «Ну, что вспомнили?» — спрашивает следователь. — «Да я хочу сказать», — отвечает еврей. — «Ну говорите». — «Если у вас нет денег — зачем же вы беретесь строить социализм?»

Раиса Максимовна как выдающийся деятель русской культуры побывала в США. На прощальном банкете в ее честь Рейган дарит шикарный лимузин, но она протестует: «Что вы?! Вы представьте себе, что станут говорить в СССР, узнав про подарок!..». Рейган смутился, но нашел выход: «Ладно, тогда купите его!» — «А сколько он будет стоить?» — «Ну, чисто символически — один доллар!» Раиса Максимовна порылась в кошельке, извлекла оттуда пять долларов. У Рейгана сдачи не оказалось, но Раиса Максимовна его успокоила: «Да не ищите, лучше дайте на сдачу еще четыре лимузина...».

На Ильинке одно время образовалась черная биржа, стали торговать валютой. Власти давай запрещать, разгонять, арестовывать. Идет патруль. Два спекулянта испугались, видят — у стенки собачий кал, присели над калом, расстегнули штаны, делают вид, что тужатся. Патрульный строго спрашивает: «Вы что-о тут делаете?». — «Да вот... схватило... мы по нужде...» — «Кал-то собачий». Переглянулись. Подумали. «Ну, какая жизнь, такой у нас, значит, и кал. Довели».

Еврей удирает из СССР за границу. Перебегая границу, он замечает, что за ним гонится патруль. Тогда он быстро садится на землю, как раз там, где собака оставила след. Патруль подбегает и спрашивает: «Что ты здесь делаешь?» — «Разве не видите?» — отвечает еврей, показывая на собачий след. «Но этоже собачье?!» — «А разве жизнь у нас человеческая?!»

Французский ежемесячник “Эхо” рассказывает со слов госпожи Элеоноры Рузвельт о следующем эпизоде во время Ялтинской конференции. Сталин спросил у Рузвельта, сколько зарабатывает в месяц американский рабочий. «Приблизительно 350 долларов», — ответил президент. «А сколько ему нужно, чтобы жить?» — «Самое большое 200 долларов». — «Но что же он делает с остатком в 150 долларов?» — с интересом спросил Сталин. «О, — ответил Рузвельт, — это уж его дело, а не мое». В свою очередь Рузвельт спросил Сталина: «А сколько зарабатывает в месяц русский рабочий?» — «Приблизительно 800 рублей». — «А сколько он должен тратить на жизнь?» — «Около 1000 рублей». — «Значит ему не хватает 200 рублей, — сказал Рузвельт. — Откуда же он их берет?» Сталин улыбнулся: «Ну уж это его дело, а не мое!».

«Что вам помогло выжить в фашистском плену?» Американец: «У меня были с собой доллары, спрятанные в каблуке». Француз: «Милая немецкая малютка по имени Эльза жалела меня и немного кормила». Русский: «Да чего там. Привычные мы. В колхозе тоже не емши, тоже на морозе одеты кое-как».

«Понимаешь: проглотил во время облавы* золотую десятку и…» — «Не выходит, что ли?» — «Выходит. Дензнаками! По курсу!»

Чекисты заподозрили, что нэпман проглотил доллары. Дали ему касторки, посадили на горшок. «Ну как? Что?» — «Пока идет советское».

На таможню поступило сообщение, что один еврей, едущий в Израиль, вывозит тайно валюту. Обыскали. Не нашли ничего. Обратились к майору Пронину. Пронин приказывает: «Дайте ему касторки и, когда пойдет валюта, позовите меня». Майора Пронина все не зовут. Не вытерпел, позвонил сам. «Ну что, идет из него валюта?» — «Да, идет, но пока что все наша, советская!..»

Приговоренным к смерти русскому и еврею обещано помилование, если они укажут способ поднять червонец и привести к упадку доллар. Русский отказался решить невозможную задачу и потребовал расстрела. Еврей подумал и утром объявил свое простое, быстрое и дешевое средство: «Поменяйтесь правительствами».

Еврей: «Михаил Иванович, помогите. Пропадаем». Калинин: «Э, братец, я сам в безвыходном положении. Сделайте, чтоб доллар падал, а рубль поднимался, тогда помогу». Еврей: «Нельзя этого-с». Калинин: «Подумайте». На следующий день еврей: «А есть выход, Михаил Иванович. Хотите, доллар станет падать, а рубль подниматься?». Калинин: «Ну, говори». Еврей: «Вы поезжайте в Нью-Йорк, а они пусть приедут в Москву».

Ленинские деньги народ окрестил «косыми»: как известно, Ленин косил. Говорили: «сто косых» вместо «сто рублей». Когда Ленин узнал об этом, то сказал: «Это все же лучше,чем керенки». Рыков ответил: «Обоим, извините... обоим грош цена».

Обрушение советского рубля вызвало появление следующей шутки. Официальный курс обмена валюты, согласно советскому стабилизационному декрету, составлял 1,94 рубля за доллар, однако в реальности трудно было обеспечить цену, меньшую чем 5—7 рублей за доллар. В результате это привело к широкой спекуляции с валютой, в которой принимали участие и многие коммунисты. Русские с хихиканьем говорили: «У Соединенных Штатов плохо с финансами». Когда их просили объяснить, ответом было: «Потому что американцы не могут заплатить больше двух долларов за червонец (десятирублевую купюру)».

В мире червонец котировался очень высоко, по поводу чего в Москве ходил анекдот: «Английский банк лопнул* от смеха, узнав, что червонец дороже фунта».

ВЧК является с обыском в квартиру для изъятия ценностей и застает двух евреев. Один из них вынимает пачку ассигнаций. «Хаим, при свидетелях. Я вам должен пятьсот долларов. Вот, получайте!»

Советский гражданин, подозреваемый в хранении иностранной валюты, был доставлен в обычное для таки случаев место, однако настаивал, что у него ничего нет. В конечном счете ему предложили, для того чтобы освободиться, указать двух других, у кого есть валюта. «Конечно! — мгновенно ответил тот. — Рокфеллер и Морган*».

В Америке в цирке атлет выжимает в кулаке лимон и предлагает тому, кто сможет выжать еще каплю, пятьсот долларов. Из публики выскакивает невзрачный человек, выбегает на арену, быстро выжимает две капли и говорит: «Разрешите получить тысячу долларов». Все поражены. Атлет дрожащим голосом: «Кто вы, сэр?». — «Фининспектор из СССР».