«Василий Иванович, танки!» — «Возьми на полке гранату». — «Василий Ивнович, атаку отбили!» — «Положи гранату на место».
Чапаев
«Василий Иванович, ракеты прибыли!» — «Оседлать».
«Гляди, Василий Иваныч, белые пиво с раками жрут!» — «Да нет, Петька, это у них морды такие!»
Чапаев: «Маркс помер — после него марксизьма осталась, после Ленина — ленинизьма… Ну вот Анка наша помрет, допустим, тогда будет ананизьма…»
Чапаева и Петьку обстреливает аэроплан, они прячутся в кусты. После: «Вставай, Василий Иванович, пронесло!» — «Меня тоже».
Чапаеву в госпиталь прислали шампанского и красной икры. Чапаев — Петьке: «Спасибо, за самогонку, мы ее всю выпили, а клюкву выкинули — рыбой воняет!»
Чапаев об «итого»: «Ему больше всех получать, а он не откликается».
A.
Чапаев выдает денежное довольствие бойцам своей дивизии: «Иванов!» — «Здесь». — «Нечипоренко!» — «Здесь». — «Яколев». — «Здесь!» — «Итого! Итого!! И-то-гооо!!! Ну что за чепуха! Ему больше всех получать, а он и не откликается».
Из рожденной Анкой двойни один умер. Чапаев его забрал и говорит Петьке: «Иди к Анке, забирай своего, я своего уже взял».
Фурманов не дал Петьке денег. «А он мотивировал?» — «Еще как мативировал! И меня мативировал, и тебя, Василий Иванович, мативировал».
Петька плачет: «Штаны пулей сбило». Чапаев: «Ну и хер с ними!» — «Так я про то же». / Чапай привез из Парижа презерватив с пропеллером. Петька плачет: «Презерватив улетел». — «Ну и хер с ним!» — «Так я про то же».
Колобок оказывается Котовским, роющим траншею.
Котовский Григорий Иванович
Петька (Петр Семенович Исаев) (1890-е — 1919)
Чапаев Василий Иванович
Чапаев
A.
Счастливый Петька вбегает к Чапаеву и заявляет: «Василий Иванович, я колобка зарубил!» — «Как это было?» — «Иду я, иду. Смотрю — колобок катится. Ну я его и рубанул шашкой». — «Дурак ты, Петька, это Котовский траншею копал».
Чапаев (/Анка) понимает слово «мандаты» как оскорбление.
Анка-пулеметчица
Котовский Григорий Иванович
Петька (Петр Семенович Исаев) (1890-е — 1919)
Чапаев Василий Иванович
Чапаев
A.
На устном экзамене в комакадемии Чапаева спрашивают, какие документы выдаются делегатам. Василий Иваныч смущенно молчит. Котовский, прикрываясь ладонью, подсказывает: «Манда-ты!». — «А ты, Григорий Иваныч, — вскипает Чапай, — если тебе уши отрезать, и вовсе на х[уй] будешь похож!»
B.
Василий Иванович экзаменует Анку по политучебе. «Ну, назови мне виды революционных документов». — «Декреты, ордера…» Петька шепотом подсказывает: «Ман-да-ты…». Анка как заорет: «Сам пиздюк! Василий Иванович, чего Петька обзывается?».
Бойцы выпили из цистерны с надписью C2H5(OH) — и вправду ОН!
Петька (Петр Семенович Исаев) (1890-е — 1919)
Фурманов Дмитрий Андреевич
Чапаев Василий Иванович
Чапаев
Белогвардейцы
Красная армия
A.
Красные отбили у белых состав. Чапаев осмотрел его и обнаружил цистерну со спиртом. Посоветовавшись с Фурмановым, он написал на цистерне C2H5(OH), чтобы его бойцы не полезли туда и не напились. На другое утро все красноармецы были в стельку. Чапаев вызывает Петьку. «В чем дело?» — «Да мы тут цистерну одну нашли: на боку что-то написано, а в скобках — “ОН”. Мы попробовали, и точно — ОН!»
Фурманов неравномерно разливает водку. Чапаев: «Пора тебе руку набить». Петька: «И морду!».
Петька (Петр Семенович Исаев) (1890-е — 1919)
Фурманов Дмитрий Андреевич
Чапаев Василий Иванович
Чапаев
A.
Приносит Фурманов бутылку дореволюционной смирновской водки. Разливает. Себе стакан, Чапаю стакан, а Петьке что осталось — несколько капель. «Ты что, комиссар, — удивился Чапай, — как ты делишь? Тебе пора бы руку-то набить уже!» — «Ага, — говорит Петька, — и морду тоже!»
Фурманов будет не “третьим”, а седьмым — до него уже шестерых послали.
Петька (Петр Семенович Исаев) (1890-е — 1919)
Фурманов Дмитрий Андреевич
Чапаев Василий Иванович
Чапаев
A.
Захватили штаб. Чапаев с Петькой сидят, пьют, закусывают всем, что досталось им. Входит Фурманов: «Третьим буду!» — «Нет, — отвечает Чапай, — седьмым!» — «Как это — седьмым?» — «А мы уже шестерых таких умных на х[уй] послали…»
Петька попросил у золотой рыбки саблю, красные штаны и член, как у коня Чапаева. После исполнения желаний он вспомнил, что у Чапаева не конь, а кобыла.
Белогвардейцы: «А кто пулемет украл?». Эхо из пещеры: «Не знаем…».
A.
Петька и Василий Иванович украли у белых пулемет и спрятались с ним в пещеру. К пещере подходят белогвардецы и кричат: «Эй! Есть здесь кто?» Эхо: «Есть здесь кто…» Белогвардецы: «А может нету никого?» — «Нету никого…» — «А кто пулемет спиздил?» — «Не знаем…»
Петька засунул Чапаеву в зад бараний позвоночник. Чапаев: «Сегодня высрал позвоночник. Еле обратно запихал!».
A.
Петька с Василием Ивановичем собрались на рыбалку, взяли водки и барана. Барана зажарили и вспомнили, что забыли стаканы. Пока Петька бегал за стаканами, Чапаев выпил всю водку, съел барана и свалился. Петька увидел, что только бутылки и косточки остались, и со злости засунул Чапаеву в жопу бараний позвоночник. Наутро встречаются, Василий Иванович говорит: «Ну, Петька, я вчера так нажрался, что сегодня сел срать и высрал позвоночник. Еле обратно запихал!».
«Василий Иванович, скажи по-честному, был в Израиле?» — «Ма питом?!»
A.
Чапаева послали на два месяца за границу с валютной чековой книжкой. Вернулся только через шесть месяцев. «Почему так долго не возвращался, где был?» — «В Англии, во Франции, мало ли где?» — «А в Израиле был?» — «Конечно, нет». — «Подумай, действительно не был? (Пауза.) Василий Иванович, скажи по-честному, был в Израиле?» — «Ма питом*?!»
* «Чего вдруг?» (ивр.)
«Василий Иванович, пройдемся по Дизенгофу*». — «Тебе все Дизенгоф, а Фурманов уже пятый год в отказе сидит».
* Одна из центральных улиц Тель-Авива.
Петька встречает Чапаева в Иерусалиме. «Мы, Петька, академиев не кончали, мы без выкупа! А вот Фурманов до сих пор мучается там!»
Петька встречает Чапаева в Тель-Авиве под еврейский Новый год. «Шана това*, Василий Иваныч!» — «Воистину това, Петька!»
* С Новым годом! (ивр.)
Компьютер составляет типичный анекдот 1976 года: «Приходит Василий Иванович ночью к Анке и застает у нее Петьку и Штирлица. И оба евреи».
Идут два еврея. «Владимир Ильич!» — «Что, Петька?»
«Василий Иванович, а Василий Иванович!» — «Сколько раз я просил, Наденька, когда я работаю, меня не беспокоить!»