Петька (Петр Семенович Исаев) (1890-е — 1919)

Петька изучает древнюю историю. «Василий Иванович, как это понимать: “Патриции пригласили гетер и устроили оргию”? Что такое “оргия”?» — «Да пьянка». — «А кто такие гетеры?» — «Проститутки». — «А патриции кто такие?» — «А это, Петька, опечатка. Не патриции, а партийцы».

Скачет Петька во весь дух на своем боевом коне через село. Животное — в мыле, Петька — тоже. Вышел на дорогу мужик — затоптал мужика. Вышла баба — охнуть не успела, затоптал бабу. Красноармеец на пути зазевался — рубанул красноармейца шашкой. На штабном крыльце часовой помешал — и того рубанул. Вбегает в штаб — и сразу к Чапаю: «Василий Иванович! Василий Иванович! Дорогой ты мой! Я сейчас в городе — ЛЕНИНА ВИДЕЛ!».

«Петька! Что такое гласность?» — «А вот, Василий Иванович, скажу я про тебя на митинге, что ты дурак и бабник. И ничего мне за это не будет». — «Это точно, Петька. Ничего тебе за это не будет. Ни коня, ни нагана, ни сапог».

Офицер спрашивает солдата, рослого детину с тупым выражением лица: <…> «Кто был Сократ?» — «Жеребец нашего командира». — «Дурак — это был философ». — «Никак нет. В бригаде Философ был жеребец 2-го эскадрона»*.

Петька провалился на экзаменах в Военную академию. Василий Иванович: «Что ж ты, Петька, дивизию осрамил?» — «Понимаешь, спросили, кто такой Ньютон, а я сказал, что жеребец из третьего эскадрона...» — «Ну и правильно, что тебя погнали: Ньютона я еще летом во второй эскадрон передал!»

Колхозник ездил в Москву, видел салют. Просят его об этом рассказать. «Сначала... сначала ну ни фуя. А потом, потом... хлоп твою мать! Опять ни фуя. А потом...» — И так очень долго. Колхозники довольны. «Хорошо Тимофей все рассказал. Как будто сами побывали».

Чапаев вернулся из Парижа. «Петька, был я на Эйфелевой башне... Направо посмотришь — так твою мать! Налево посмотришь — мать твою так!» — «Ну и память у тебя, Василий Иванович!»

Возвращается Ваня из Парижа, сажает свою Машку за стол: «Ну, Мань, Париж — это полный п[издец]! На Фефелеву башню забираюсь — Мань, [еб] твою, мать! Налево посмотришь — [еб] твою мать! Мань! Направо глянешь — Мань, твою мать!.. Вперед, назад — [еб], Мань, твою мать!.. Ты чего плачешь-то, Мань?» — «Красотища какая!»

Академик Лысенко демонстрировал аудитории результаты своих работ по изучению слуха у блохи. Он посадил блоху на правую руку и скомандовал: «Прыгать на левую!». Блоха перепрыгнула на его левую руку. Он скомандовал снова: «Прыгать на правую!». Блоха опять послушно перепрыгнула. Затем ученый осторожно оторвал задние ноги у блохи и скомандовал опять: «Прыгать на левую». Но блоха не пошевелилась. Он переложил блоху в другую руку и скомандовал: «Прыгать на правую», но и это не помогло. «Можно считать диалектически научно доказанным, — сказал великий ученый, — что блоха вместе с ногами теряет слух».

Василий Иванович ставит опыт. Взял зайца, оторвал ему ногу. «Ну, теперь ползи, заяц. (Заяц ползет.) Пиши, Петька: ползет. (Оторвал вторую ногу.) Ну, теперь ползи, заяц! (Заяц ползет.) Пиши, Петька: ползет. (Оторвал третью ногу.) Ну, теперь ползи, заяц. (Заяц ползет.) Пиши, Петька: ползет. (Оторвал четвертую ногу.) Ну, теперь ползи, заяц. (Заяц не ползет.) Пиши, Петька: оглох».

Чапаев учит Петьку бросать ручную гранату. «Вот тут кольцо. Как дернешь, граната зашипит. Тогда и бросай. (Отходит в сторону.) Ну, тяни за кольцо!» — «Шипит!» — «Бросай!!!» — «Лови, Василий Иванович!»

Чапаева с Петькой направили в Африку для культурной помощи слаборазвитым странам. Приезжает комиссия ЦК проверять их работу. Они видят Чапаева в развевающейся бурке, скачущего на коне вдоль берега реки Лимпопо и буксирующего на канате негра на водных лыжах, скользящего по реке. Комиссия довольна. Она двигается дальше и встречает Петьку, который запряг в плуг двух негров и пашет. Комиссия возмущена. «И это вы называете культурной помощью? Берите пример с товарища Чапаева, катающего негра!..» — «Не, это Василий Иванович крокодила на живца ловит!»

Чапаев приказал Петьке сварить зайца. «Где я его возьму, Василий Иванович? Здесь зайцы не водятся». — «Это приказ, Петька! Я часок сосну, а когда встану, чтоб была зайчатина». Просыпается Чапаев и слышит мясной запах. Видит — Петька у котла шурует: «Петька, ты молодец! Расскажи, где ты его достал?». — «Взял я винтовку, вышел на крыльцо, бежит заяц. Я в него бабах! Он и мяукнуть не успел».

«Вот кончится война, Петька, — говорит Василий Иванович, — мы здесь консерваторию построим, и там будет консерватория, и вон там будет...» — «Василий Иванович, да зачем так много консерваторий-то?» — «Знаешь, Петька, консервы какие вкусные бывают?»

Петька увидел Чапаева копающим яму. «Василий Иванович, для чего ты яму копаешь?» — «Фурманов предложил мне в партию вступать. Нужна фотокарточка погрудная». — «Погрудная? А чего ж ты так глубоко копаешь?» — «Так я ж на коне сниматься хочу».

Чапаев решил помочь Вьетнаму. «Петька, достань самолет!» Петька достал только мотор. Приделали мотор к забору, полетели. Вдруг «фантомы» — один, другой, третий... «Василий Иваныч, да рубани его шашкой, надоело ворота открывать!»

Чапаев и Петька прыгнули с парашютом. До земли — триста метров. Петька кричит: «Василь Иваныч, открывай парашют-то! Хватит затяжным!» — «Успеем, Петька!» Осталось сто метров. «Василь Иваныч! Открывай парашют!» — «Погодь, Петька, успеем». — «Василь Иваныч, три метра осталось!» — «Ну, с трех-то мы и так спрыгнем, без парашюта».

Прибегает Петька к Василию Ивановичу — «Василий Иванович, отгадай загадку: два конца, два кольца, посередине гвоздик». — «Жопа, Петька. — «Дурак ты, Василий Иванович! Это ножницы. Ну, отгадай еще одну загадку: без окон, без дверей полна горница людей». — «Жопа, Петька». — «Дурак ты, Василий Иванович. Это огурец». Понравились эти загадки Василию Ивановичу, и пошел он к Фурманову. «Фурманов, хочешь загадку?» — «Ну, давай». — «Без окон, без дверей полна жопа огурцов». — «Это хуйня какая-то, Василий Иванович!» — «Вот и я говорю — хуйня, а Петька говорит — ножницы».