Геронтократия

Брежнева привезли в музей изобразительных искусств. Остановился он посреди Итальянского дворика, уставился на конные статуи Ренессанса, на Давида. Начал: «Идея... идея...» Свита заволновалась. У вождя идея — как перестроить музейную работу, приблизить ее к народу. Открыты блокноты, нацелены ручки. Все внимают. Брежнев: «И де я, собственно, находюся, товарищи, сам не знаю».

Брежнев и маршал Устинов (министр обороны) прилетели в Массандру, посетили винные подвалы. Стали их угощать коллекционными винами, они немного захмелели, тут же разделись и легли спать на ковре. Засыпая, Брежнев напомнил охране, чтобы его непременно разбудили в 7 часов утра, у него по программе посещение птицефермы. Ну а Устинов пускай поспит подольше. Разбудили. Полусонный Брежнев наскоро оделся, выпил кофе, сжевал бутерброд с икрой. Сел в машину, поехади на птицеферму. В машине Брежнев оглядел себя и опечалился. «Так я и знал, что подведут. Надо же, вместо меня разбудили маршала Устинова!»

Очнулась Крупская от летаргического сна, пришла к Брежневу и говорит ему: «Вы меня не узнаете, Леонид Ильич?» — «Простите, не припомню». — «Меня зовут Надежда Константиновна Крупская». — «Извините, не помню вас». — «Но вы ведь должны помнить моего мужа». — «Ах, ну да, конечно, товарища Крупского! Помню, помню».

Михаил Сергеевич и Раиса Максимовна попали на тот свет. Идет Крупская. «Здравствуйте, товарищ Горбачев. Вы, наверное, меня не узнаете... не помните мое имя- отчество...» Михаил Сергеевич смотрит на Раису Максимовну. Та подсказывает. Михаил Сергеевич: «Узнаю, Надежда Константиновна, помню». — «А фамилию мою скорее всего забыли?» Он смотрит на Раису Максимовну, получает подсказку. Отвечает: «Как можно забыть, товарищ Крупская». — «И мужа моего, возможно, не помните...» — «Ну что вы... Этот славный старик Крупский!»

Брежнев во время беседы с Хонеккером говорит: «Мы заверяем вас, товарищ Герек, что советский народ всегда готов оказать дружескую помощь братской Чехословакии». Хонеккер смотрит на него с недоумением и спешит попрощаться. После его ухода референт говорит Брежневу: «Леонид Ильич, это был не Герек, а Хонеккер, и речь шла не о Чехословакии, а о ГДР». — «Это кто — Хонеккер?» — «Тот, с кем вы только что разговаривали». — «А разве я с кем-то разговаривал?»

После встречи с канцлером ФРГ Суслов говорит Брежневу: «Здорово, Леонид Ильич, вы отбрили этого канцлера! Он вам: “А как насчет ракет в Европе?”. А вы ему: “Каких ракет?”. Ох, и здорово вы отшили этого канцлера!» — «Какого канцлера?»

В Москву приехал Хонеккер. Просит Брежнева: «Леонид Ильич, покажите мне могилу Сталина!» Брежнев ему: «Какого Сталина?». Хонеккер промолчал, а на следующий день опять: «Ну, покажите мне могилу Сталина!». Брежнев опять: «Какого Сталина?». Так Хонеккер ни с чем и уехал. Проводили его на аэродроме. Громыко и говорит Брежневу: «Что же вы ему могилу не показали? Обиделся, наверное, Хонеккер…». — «Какой Хонеккер?»

Брежневу подает молодой официант. Принес закуску. Вторым заходом суп. Брежнев: «Где-то я вас уже видел. Вы не были на Малой земле?» Официант: «Я тогда еще не родился». Принес второе. Брежнев: «Определенно мне знакомо ваше лицо. Вы не были на целине?» — «Мне было тогда шесть лет». Принес компот. Брежнев (радостно): «Вспомнил, где я вас видел. Вы же мне приносили закуску!».

В кабинет Брежнева влетает Карлсон. «Кто ты такой, как ты сюда попал?» — «Я — Карлсон, Леонид Ильич». — «А!.. Знаю, знаю. А где же ваш друг и соратник, товарищ Энгельсон?»

Студент учит день и ночь историю КПСС. Смотрит, влетел в открытое окно маленький толстый человечек с пропеллером. «Карлсон, ты?» — «Я». — «А где Энгельсон?» — «Пошел в мавзолей к Ленинсону».

Вскоре после похорон Суслова Брежнев вносит на пленуме ЦК предложение: «Товарища Пельше надо наградить орденом. Он самый галантный член Политбюро. Когда мы провожали в последний путь Михаила Андреевича Суслова и заиграл похоронный марш, он один пригласил вдову на танец!». На следующем заседании ЦК Брежнев вносит новое предложение: «Товарища Пельше пора отправить на пенсию. Он уже слишком стар и ничего не понимает. Встречаю его в коридоре и говорю: “Здравствуйте, товарищ Пельше!”. А он мне в ответ: “А я не Пельше”».

Брежнев: «Суслов совершенно не ходит на работу. По-моему, это называется... Забыл слово. Ну, когда отказываются выполнять свои обязанности...». Гришин: «Саботаж, Леонид Ильич». Брежнев: «Во, во, верно. А Черненко ничего не помнит. По-моему, он болен этим... болен этим... Забыл слово. Ну, когда память отказывает...». Гришин: «Склероз, Леонид Ильич». Брежнев: «Во, во, оно самое». Гришин: «Но Суслов умер». Брежнев: «С чего вы взяли? Все вы путаете, Гришин. По-моему, у вас в голове это... как его? Саботаж».

Брежнев объявляет, что Пельше надо немедленно вывести из состава Политбюро, поскольку у него старческий маразм. «Да в чем дело, Леонид Ильич? Что он такого натворил?» — «Взял у меня двух оловянных солдатиков, а теперь говорит, что не брал. Моих лучших солдатиков!»

Армянское радио. «Какой теперь распорядок дня у Брежнева?» — «Отвечаем: 9.00 — реанимация. 10.00 — вливание завтрака. 11.00 — гримировка к торжественному обеду. 12.00 — торжественный обед. 13.00 — раздает ордена. 14.00 — получает ордена. 15.00 — 17.00 — перезарядка батарей. 17.00 — гримировка к торжественному ужину. 18.00 — торжественный ужин. 20.00 — клиническая смерть. На следующий день в 9.00 — реанимация».

Брежнев читает выступление по бумажке: «Сегодня мы провожаем в последний путь генерального секретаря ЦК КПСС, Председателя Президиума Верховного Совета СССР Маршала Советского Союза Леонида (пауза) Ильича (пауза) Брежнева!». Напряженно всматривается в бумажку, окидывает взглядом свою одежду: «Извините, товарищи, я снова надел пиджак товарища Андропова».

Умер Брежнев. ЦК решает вопрос, кому поручить похоронить его. Грузины предлагают — давайте мы. Им ответили: нет, вы уже Сталина хоронили, столько людей погибло. Украинцы предложили — давайте мы. Им тоже отказали: во время похорон Хрущева они прохлопали слишком много денег. Евреи предложили — давайте мы похороним. «Ну уж нет, — ответили им в ЦК. — Вы один раз уже пытались Христа похоронить!»