Еврей

Попал Леонид Ильич Брежнев в авиакатострофу. В крайне тяжелом состоянии его доставили в больницу. Необходимо переливание крови. Но в Кремле в тот день не было электричества, и вся консервированная кровь, хранившаяся в холодильниках, испортилась. А у Брежнева была очень редкая группа крови. Отправили гонцов по всей Москве. И наконец где-то на окраине города разыскали человека с нужной группой крови. Им оказался какой-то щупленький еврей. Взяли у него кровь и доставили в операционную. Перелили кровь. Прошло минут пятнадцать — Брежнев открывает один глаз, затем — второй, начинает причмокивать... Кто-то из членов Политбюро спрашивает: «Ну как, Леонид Ильич?» — «Надо ехать!»

Рабинович выезжает на постоянное место жительства. На таможне у него хотят забрать попугая. «Попугая только тушкой или чучелом!» — «Но это же не курица и не орел!» — «Ничего не знаем». Попугай говорит: «Послушай, хоть тушкой, хоть чучелом, только вывези меня из этого дурдома!»

Русская жена полуеврейского мужа, ученого. «Мой муж просто бредит библейской землей, родиной своих предков, — говорила она всем знакомым в Москве. — Как я могу противиться? Это значит отнять у человека его мечту». Потом пришла яркая открытка — с изображением бухты и моста — из Сан-Франциско. Муж писал: «Я трудно привыкаю к США. Но Аня так настаивала».

Еврейская семья сидит в аэропорту «Шереметьево», ожидая вылета в Вену. Голос диктора объявляет: «Граждане пассажиры, вылет рейса Москва — Вена задерживается на час в связи с отбытием Л.И. Брежнева в Берлин». Через час снова: «Граждане пассажиры, вылет самолета Москва — Вена задерживается на два часа в связи с отбытием тов. Косыгина во Францию». И еще через час: «Граждане пассажиры, вылет рейса Москва — Вена задерживается на час в связи с отбытием тов. Подгорного в Прагу». Муж говорит жене: «Слушай, если они все уезжают, может быть, мы останемся?».

У дверей голландского посольства стоит машина с израильским номером. К ней подходит еврей и, вынув из кармана нож, протыкает шину. Милиционер, дежурящий у посольства, с улыбкой наблюдает за ним. Еврей пробивает вторую шину, третью, наконец милиционер подходит к нему и говорит: «Я вполне понимаю ваши патриотические чувства, но вам все-таки лучше перестать». — «Отойди, гад! Не мешай дышать воздухом Родины!»

Некоему алкоголику после третьего попадания в вытрезвитель пригрозили, что если он не бросит пить, то ему в паспорте напишут вместо национальности — «еврей». С того дня он бросил пить, долго держался, но через год не выдержал, напился и снова попал в вытрезвитель. Начальник паспортного стола исполнил свою угрозу. Проходит некоторое время, пьяница вновь бросил пить, ведет себя тихо, примерно. Начальник паспортного стола вновь вызывает его и говорит: «Я вижу, вы окончательно исправились. Давайте ваш паспорт, мы поменяем запись в пятом пункте». — «Спасибо, не стоит. Я уже оформляю документы на выезд».

Послали в заграничную командировку тов. Иванова. Не справился. Послали Петрова. Результат тот же. Пришлось посылать Рабиновича. Вскоре от него приходит телеграмма. «Задание выполнено. Тороплюсь в свободный мир». На предприятии шум. Делают «оргвыводы». Вдруг прибывает Рабинович. «Что значила ваша телеграмма?» — «Не понимаю, что вас встревожило! Впрочем, что вы подразумеваете под свободным миром?»

«Почему вы решили уехать, Абрам Израилевич?» — «По двум причинам. Причина первая. В нашем доме есть пьяный хулиган, я его боюсь, он говорит: “Подожди, вот советская власть кончится, на следующий день я тебя убью”». — «Но ведь советская власть никогда не кончится». — «Так это и есть вторая причина моего отъезда».

Еврей просит характеристику для выезда в Израиль. Его заявление обсуждают на собрании. «Почему вы хотите уехать в Израиль?» — «Меня зовет земля моих предков». — «А где проживают ваши родственники?» — «Один брат в Венгрии, строит социализм; другой в Чехословакии, строит социализм». — «И вы предполагаете делать то же?» — «Что вы, у себя на родине?!»