Редактирование, опечатки, лозунги, сокращения

В Керчи в царские времена был один-единственный пароходик «Цесаревич», который курсировал по проливу взад-вперед. Когда пришли большевики, они назвали пароходик «Красный цесаревич».

В камере. «Вы за что сидите?» — «За одну букву». — «Какую букву?» — «Букву “м”». — «Как это понимать?» — «Я преподаватель техникума. В учительской висел плакат: “Да здравствует великое учение Ленина—Сталина!” Кто-то подрисовал букву “м”, чтобы получилось: “Да здравствует великое мучение Ленина—Сталина!”. Обвинили меня. А вы за что?» — «За две буквы». — «Какие буквы?» — «Буквы “н” и “а”». — «Как это понимать?» — «Я инженер. В цехе на столе лежала бумажка: “Партия стали никуда не годится”. Кто-то подрисовал буквы “н” и “а”, чтобы получилось: “Партия Сталина никуда не годится”. Обвинили меня».

Фабрика искусственной кожи выпустила переплетный дерматин особо высокого качества со сверхпрочным нитроцеллюлозным покрытием; его назвали — сталинит. А в газете напечатали «дерьмотин сталинит». «Интересно, кого теперь в газете посадят — наборщика, корректора или литсотрудника?» — «Всех троих».

Главного редактора газеты вызывают в горком КПСС. «Ваша газета постоянно допускает возмутительные, непростительные опечатки! — грозно говорит ему ответственный работник. — Вначале вы поменяли местами колонки с басней Крылова и репортажем об открытии нового продуктового магазина. В результате в репортаже об этом открытии появилась строчка: “Вороне где-то бог послал кусочек сыра”. Это мы вам еще простили. В другой раз вы написали в известной песне: “Наш паровоз, вперед лети — В Кабуле остановка...” Но это мы вам тоже простили. И вот во вчерашнем номере ваш корректор пропускает такую строчку. “Ленин и теперь жалеет всех живых”. Этого мы вам простить не можем!»

Живу я в коммунальной квартире, как на фронте: газовую плиту сломали, потому неизвестно, кто на сколько сожжет, ванную забили, потому что неизвестно, кто сколько воды выхлещет, а за каждого платить не хочется, в уборной повесили плакат: не потушащему свет в трудовой уборной места нет, а так как свет не тушили, то ее тоже забили: один всем назло с утра заводит патефон, у другого 24 часа в сутки бубнит радио, а третий в отместку им собирает в спичечную коробку клопов и по ночам пускает в комнаты соседей через замочную скважину: ну прямо война в Китае между генералами.