Инженер

В советской Москве во время окончания занятий в учреждениях около входа в метро и на остановках трамвая происходила настоящая давка. Ввиду этого Моссовет объявил конкурс на проект регулирования уличного движения, но ни один из проектов комиссию не удовлетворил. Все они были слишком сложны и дороги. Наконец, один молодой и неизвестный инженер предложил следующее: на всех местах скопления публики поставить по милиционеру с громкоговорителем. Через равные промежутки времени милиционер должен выкрикивать: «Рабинович!.. Каганович!... Янкелевич!... Канторович!.. Абрамович!..». Все находящиеся в этом пункте Рабиновичи, Кагановичи, Янкелевичи и т.д. будут в этот момент инстинктивно задерживаться, а остальная публика будет проходить вперед. Инженер подчеркивает, что его проект очень практичный и не потребует никаких особенных затрат.

«У меня дети удачные. Один в партию поступает, другой тоже впал в уклон. Один инженер, другой тоже вредитель. И дочки — одна невеста, другая тоже тоже делает аборт».

«А ты, все по прежнему женат?» — «Нет, вдовец... Вот уж девять месяцев...» — «Не может быть. Значит, Мария Петровна умерла. Жаль, очень жаль. Она ведь когда-то была богатая женщина. Она тебе что-нибудь оставила?» — «Да-да… Оставила... Оставила… Восемь человек детей оставила... Шесть мальчиков и две девочки... Самой младшей 17 лет...» — «Ну и что? Хорошие дети?» — «Очень хорошие. Жаловаться не могу...» — «Ты счастливо выскочил. У тебя спокойная старость. Чем же они занимаются? Все работают?» — «Конечно, работают. Разве теперь без работы модно? Все работают и они работают». — «Отлично... Отлично... Молодцы… Очень хорошо». — «Старший сын работает на бирже...» — «А второй?» — «Второй тоже... сидит в Бутырках...» — «А третий?» — «Третий — руководитель безработных артистов». — «А четвертый?» — «Четвертый тоже — ничего не делает...» — «А пятый?» — «Пятый... Молодец... Это радиолюбитель... Все подслушивает — где что происходит». — «А шестой?» — «Шестой тоже любитель. Очень любит все чужое». — «Молодец, молодец. А девочки как пошли? Хорошо?» — «Очень хорошо. Старшая Соня в последнее время стала очень набожная... Все молилась, молилась и теперь в Девичьем монастыре». — «А младшая?» — «Младшая тоже все молилась, молилась и теперь в интересном положении. Словом, все слава богу...»

Неравный брак. Москва, 1930. «У тебя отец большевик со стажем с двенадцатого года, а она дочь беспартийного спеца. Сам знаешь, их теперь подряд берут как вредителей». Москва, 1940. «Ты дочь честного беспартийного инженера, а у него отец большевик со стажем с двенадцатого года. Сама знаешь, их теперь подряд расстреливают как шпионов».

Юрист, врач, инженер и коммунист заспорили, кто на земле раньше всех вступил на поприще культурной деятельности. «Юристы, — сказал первый. — Когда Каин убил Авеля, и было совершено первое уголовное преступление, было разбирательство, и, конечно, понадобились юристы». — «Врачи, — сказал медик. — Когда Ева была создана из ребра Адамова, конечно, понадобилось хирургическое вмешательство». — «Инженеры, — сказал третий. — Неужели без электрификации, пара и вообще техники, а следовательно без инженеров Бог в шесть дней мог сотворить свет?!» — «Все вы врете, — сказал последний. — Мы, коммунисты, были первыми: ведь в начале всего был хаос, а кто же мог его создать кроме нас?!»

В Москве как-то три министра — сельского хозяйства, электростанций и культуры — спорили, чья отрасль в истории человечества возникла раньше. «Раньше всего была земля», — сказал министр сельского хозяйства. «Раньше всего был свет», — сказал министр электростанций. «Раньше всего был хаос», — сказал министр культуры.

На том свете Черчилль, Рузвельт и Сталин представлялись св. Петру. Черчилль сказал: «Я мастер вод, которые Господь создал в начале сотворения мира». Рузвельт сказал: «А я мастер воздуха, который существовал до воды». Сталин сказал: «И все же я — первый: я мастер хаоса, который существовал раньше всего иного».

На собрании предколхоза объявляет о награждении лучших ударников. Одну доярку наградили радиоприемником, другой дали граммофон, третьей — велосипед. Все аплодируют, доярки счастливы. Предколхоза поднимается и особо торжественно объявляет: «А теперь, товарищи, наградим нашу самую лучшую ударницу, которая есть политически сознательная, работала без праздников и выходных, поставила рекорд по выкормке поросят; она есть пример для всех остальных. Наградим нашу свинарку Дарью… (тут голос председателя задрожал) сборником сочинений тов. Сталина!». Собрание замерло. Голос сзади: «Так ей, стерве, и надо».

На колхозном собрании вручают подарки за хорошую работу к 7 Ноября. «За отличную работу в поле товарищ Иванова премируется мешком зерна!» (Аплодисменты.) «За отличную работу на ферме товарищ Петрова премируется мешком картошки!» (Аплодисменты.) «За отличную общественную работу товарищ Сидорова премируется собранием сочинений Ленина!» (Смех, аплодисменты, возглас: «Так ей, бляди, и надо!»)

Премирование. «Директору завода мотоцикл. (Аплодисменты.) Главному инженеру радиола. (Аплодисменты.) Секретарю партийной организации собрание сочинений Маркса...» Ехидный голос из зала: «Так ему и надо».

Первый следователь: «Инженер Токарев ратовал против тяжелогруженных товарных составов. Надеялся помешать росту грузоперевозок и тем самым подорвать экономику страны». Второй следователь (листает дело): «Но Токарев как раз ратовал за тяжелые составы. Тут есть его докладные». Первый следователь: «А-а. Ну что же, он, стало быть, вредительствовал таким образом. С помощью тяжелых составов надеялся добиться быстрейшего износа рельс и тем самым...». Второй следователь: «Это пойдет. Удачно. Запишем».

Менжинский (ГПУ) упрекает Куйбышева в слабых достижениях в области хозяйства. Куйбышев объясняет неуспех: кабы у меня было столько инженеров, сколько у тебя (намек на истребление и заключение всяких «спецов»).

«Вот ты кончаешь ВУЗ, сынок, будешь инженером-механиком. Где ты хотел бы работать?» — «Везде у нас беспорядок, сам знаешь. Везде партийное вмешательство в чисто технические вопросы. Я лично хотел бы работать... работать...» — «Где, сынок?» — «У Форда».

Армянское радио интервьюирует инженера-строителя по вопросу «Как жизнь?». «Как жизнь? На работе — как в лесу: что ни начальник, то дуб, что ни заместитель, то пень, что ни бумага, то липа, что ни отдел, то болото, зато секретарши — ягодки. Дома — как в сказке: жена — ведьма, теща — Баба Яга, тесть — Кощей бессмертный, зато соседка — Василиса Прекрасная, а муж ее — Иванушка-дурачок».

Что творится в лесу ВСНХ? Сотрудники — лопухи. Начальники — дубы. Спецотдел — крапива. Секретарши — ягодки. Работают через пень, колоду. А выдают липу.

Захотели большевики уйти от власти; но нельзя же уйти так, надо иметь предлог. «Интервенцию» накликать не удалось. Решили устроить «бунт» и, чтобы поднять его, приказали перепороть всех, а сами заперлись в Кремле и ждут вестей от ГПУ. Но — тишина. «Не бунтуют?» — «Нет. Краснопресненский район перепороли, теперь хамовнические стали в очередь». Вдруг шум. «А, наконец-то!» Оказывается: «Все шло хорошо, а тут из-за того, что явилось ЦЕКУБУ* и потребовало, чтобы ему пороться вне очереди — ну а другие не пропускают».

Однажды кремлевские вожди решили уйти на покой. Чтобы суметь выйти из игры достойно, они решили спровоцировать что-то вроде революции, которая дала бы им возможность красиво уйти со сцены. Были обнародованы разного вида суровые декреты, но население подчинилось им, не показывая ни малейших признаков бунта. Наконец, Политбюро в отчаянии объявило неделю порки. Каждый из 11 миллионов членов профсоюзов вместе с семьей, должен быть публично выпорот в качестве дисциплинарной меры. Конечно, думали они, это будет причиной мятежа. Прошел первый день порки, затем второй, но никаких признаков бунта не было замечено. Наконец, на пятый день вожди с кремлевской стены заметили приближающуюся толпу. Они подумали радостно, что восстание началось. Но когда толпа подошла ближе, они разобрали надписи на лозунгах: «Через порку к социализму!», «Порите сильнее для нашей революции!» и так далее. Удрученные этим кремлевские вожди поняли, что их замысел провалился. Но вдруг [в толпе] возникло движение. Какая-то взволнованная группа прорвалась вперед. Они устремились прямо к стенам Кремля, и надежды Политбюро на народное восстание вновь воскресли. Однако эта группа подняла в воздух свой лозунг: «Мы — инженеры, в связи с необходимостью инженеров для индустриализации требуем, чтобы нас высекли вне очереди!».

Неустанно «заботясь о нуждах трудящихся» (напр. посредством нищенского жизненного уровня, чисток, лагерей), Сталин захотел однажды проверить, насколько народ стал покорным. Он объявил, что в такой-то день на Красной площади в Москве состоится «всенародное целование» его собственного зада. Пропаганда разъяснила, как именно народ должен ликовать и с каким энтузиазмом прикладываться. В назначенный день началась грандиозная демонстрация трудящихся, которые шли в стройных колоннах со знаменами, транспарантами, плакатами и портретами «величайшего». Ярко блестел на солнце зад «родного, любимого», который стоял на лобном месте в нужной позе. «Организованно», в порядке очереди, люди подходили к «отцу народов» и, облобызав гениальный зад, отходили. «Любимейший» оглядывался по сторонам: везде царили порядок, организованность, спокойствие — полная покорность. И вдруг... в двадцати шагах от «величайшего» началась какая-то заварушка — крики, ругань, скандал и свалка. Мигом вынырнули НКВДисты. Одна часть их стеною окружила «родного», а другая бросилась усмирять бунт. Сам «гениальнейший» перевернулся, присел на корточки и начал дрожать от... храбрости. Но пара ударов — и порядок восстановлен. От места свалки возвращается сияющий НКВДист. «Ишьто случылос?» — «Все в порядке, Иосиф Виссарионович, просто Академия наук хотела пролезть целовать без очереди».

Брежнев с членами Политбюро долго думал, как бы им привести страну к коммунизму. Наконец они решили, что для перехода от социализма к коммунизму необходима революция. Но как привести народ к ней? Резко повысили цены на все товары, снизили зарплату, изъяли товары из магазинов — народ терпит и молчит. Кому-то пришла в голову идея: задеть национальную гордость, обязать всех граждан СССР прибыть в Кремль для того, чтобы поцеловать Брежнева в зад. Это распоряжение напечатали в газетах. Наутро Брежнев проснулся от какого-то шума, ругани, грохота под окном. Он быстро вызвал референта и спросил: «Что там? Наверное, уже революция началась?». Референт сбегал, узнал все и докладывает: «Нет, Леонид Ильич, там собралась огромная толпа желающих выполнить ваш приказ, а Союз писателей решил влезть без очереди».

«Ну, как ты живешь?» — «Ничего, спасибо. Имею снабжение ГОРТ Б*». — «А как Соня?» — «Соня служит, у нее хороший распред». — «А твой племянник?» — «О, Яша чудно устроен, ИТР**, получает спецпаек». — «Ну, как я рад за всех вас. А что Хаим?» — «Ты не знаешь? Он же безработный в Америке. Если бы не его посылки, мы бы все умерли с голоду».

Еврей рассказывает знакомому: «Мои дети, слава Богу, хорошо устроились: Хаим инженер, Сара доктор, Абрам бухгалтер. Только один Лейба, лодырь, сидит в Америке безработным. Правда, если бы он не посылал нам посылок, то мы бы все тут подохли с голоду».

В три часа ночи на улице большого города воры напали на прохожего. «Давай часы». — «Нет у меня часов». — «Давай деньги». — «Нет у меня денег: видите — пешком домой иду, такси не беру». — «Раздевайся!» Снимают с него пальто, костюм. «Ванька, такого дерьма ни один барыга у нас не возьмет», — говорит вор вору. Бросают пальто и костюм ограбленному, тот одевается. «Да кто ж ты, черт тебя подери, такой? — спрашивает один из грабителей. — Какого... по ночам шляешься, без часов, без денег, в дырявых шмотках?» — «Учитель я. С педсовета иду». — «Учитель? Так бы сразу и говорил. Кинь ему, Ванька, десятку: что с него взять?..»

Армянское радио. «Какие бывают инженеры?» — «Блестящие — у которых блестят рукава и брюки сзади; растущие — у которых руки и ноги торчат из рукавов и брюк; эрудированные — отличающие Гоголя от Гегеля, Гегеля от Бебеля, Бебеля от Бабеля, Бабеля от кабеля, кабеля от кобеля, кобеля от суки».

Мужик приходит к директору завода, говорит: «Слушай, пристрой моего бездельника-лоботряса после школы к себе». — «Пожалуйста, поставлю его на конвейер, будет в месяц 320 рублей зарабатывать». Мужик говорит: «Нет, 320 много, пропьет. Ты бы ему рублей 120 дал». Директор отвечает: «Нет, за 120 рублей пять лет учиться надо».

Учительница спрашивает: «Кто твой отец?» — «Мой папа официант». — «Хорошо. А твой?» — «Мой папа завмаг». — «Очень хорошо. А твой?» — «Мой папа ювелир». — «Замечательно! А твой?» — «Мой папа инженер». Дети смеются. «Дети, нехорошо смеяться над чужим горем».

Ленин сказал: «Коммунизм = советская власть + электрификация». Путем применения простейших правил алгебры советские инженеры вывели, что: «Советская власть = коммунизм – электрификация».

В заводоуправление входит глухонемой. Безмолвная сцена: немой описывает руками дугу, очерчивая огромный живот на месте своего впалого живота. Секретарша: «Директора нет». Немой стучит пальцем по своему лбу. Секретарша: «И главного инженера нет». Немой быстро и громко бормочет что-то бессмысленное, повторяя одни и те же примитивные звукосочетания. Секретарша: «И парторга нет». Немой разваливается на стуле и смотрит в потолок, вертя в бездействии большими пальцами сцепленных рук. Секретарша: «И председателя профкома нет!».