Хрущев вернулся из США в плохом настроении и жалуется Микояну: «Кеннеди сказал мне, что у них есть машина, оживляющая мертвых. Я, чтобы не показать ему нашу отсталость, сказал, что у нас есть допинг, от которого человек бегает быстрее любого автомобиля. Где теперь взять его, этот допинг?». Микоян: «Не беспокойся. Если они смогут оживить Сталина, то ты побежишь быстрее любого автомобиля».
Никита Сергеевич решил выслушать мнение деятелей прошлого. Петр Первый: «Я покончил с изоляцией России, прорубил окно в Европу, в большой мир. А ты все продукты в это окно выбросил». Екатерина Великая: «Не всем подряд давала. По выбору. А ты всем даешь». Сталин: «Меньше копай под меня. И лучше следи, как копают под картошку».
Хрущев объясняет Нине Петровне, своей жене: «Побывали мы с Булганиным в Афганистане... Что за страна! Солнце шпарит вовсю. Кругом ни дерева, ни кустика. Тени не сыскать». Нина Петровна: «Как же вы выходили из положения?» — «Десять минут Булганин стоит, я сижу в его тени. Следующие десять минут делаем наоборот».
Мальчишки во дворе целыми днями дерутся между собой. «Я самый сильный. Я буду главным». — «Нет, я главнее. Я тебе как дам...» Матери пошли к управдому — надо что-то делать. «Оставьте их в покое, — сказал управдом. — Просто у них коллегиальное руководство, монолитное единство и тесная сплоченность, как в послесталинском ЦК».
«Что такое — туда-сюда болтается, на “Х” начинается, своим прямым делом не занимается?» — «Думаете, х[уй] импотент? Нет. Хрущев ездит по разным странам».
Армянское радио. «Где находится шахта, на которой в молодости работал Хрущев?» — «Геологоразведка долго искала ту шахту, a контразведка — геологов, искавших ее. После смещения Хрущева выяснилось, что эта шахта находится “у незнакомого поселка на безымянной высоте”*».
* Строки из популярной песни М. Матусовского и В. Баснера «На безымянной высоте» (1963).
Как изменились времена за одну пятилетку. В 1952 году кто-то сказал, что Сталин дурак. И его в тот же день расстреляли. А недавно другой парень сказал, что Хрущев дурак, так ему дали восемь лет за разглашение государственной тайны!
Некоему человеку очень захотелось сесть в тюрьму. Подходит он в автобусе к милиционеру и говорит: «Товарищ милиционер, а я без билета еду». — «Молчи, я тоже». Подходит он к милиционеру на улице и говорит: «Товарищ милиционер, а я человека убил». — «Молчи, я тоже». Не зная, что бы еще предпринять, человек вбежал в здание горкома партии и с порога крикнул: «Хайль Гитлер!». Работники горкома бросились ему навстречу: «Что, в городе наши?!». Окончательно рассвирепев, человек во время праздничной демонстрации выскочил на трибуну и закричал в микрофон: «Брежнев дурак!». Вот тут его и арестовали. За разглашение государственной тайны.
Пришел болгарский писатель к следователю и говорит: «Расскажи мне какую-нибудь историю. Я хочу написать детективный роман». Следователь отвечает: «Чтобы твой роман был достоверным, ты сам должен побывать в тюрьме». — «А как мне туда попасть?» — «Выйди на улицу и крикни три раза: “Живков — дурак” — и за оскорбление вождя тебя посадят на две недели». Не успел писатель крикнуть: «Живков дурак!», как его схватили и приговорили к десяти годам. Он возмутился: «За оскорбление вождя положено две недели!» — «Ты осужден по другой статье — за разглашение государственной тайны».
Решил как-то Хрущев написать свою речь сам. Дал на просмотр Суслову, Ильичеву и Аджубею. Суслов: «Идеологически все выдержанно». Ильичев: «Политически правильно». Аджубей: «Все верно, Никита Сергеевич, только “насрать” пишется вместе, а “в жопу” — отдельно».
* Все прочие многочисленные записи данного сюжета, в том числе и в собрании Н.В. Соколовой [СН 2000—2002] аполитичны, и в качестве главного персонажа в них выступает не Хрущев, а некий абстрактный рыбак.
Хрущев удил рыбу. Два старых рыбака решили его позлить. «Давай подойдем и спросим, как рыбка ловится. Если он скажет: “Хорошо”, ты ответишь: “На дурака рыбка завсегда хорошо клюет”. Если он скажет: “Плохо”, ты ответишь: “Эх, ты, где тебе государством управлять, когда рыбки выловить не можешь”». Подошли, спросили. А Хрущев бодро, весело, жизнерадостно: «Шли бы вы, деды, в жопу!».
Референты Эйзенхауэра не спят ночь накануне того дня, когда он должен выступить. Улучшают речь, чтобы ее не стыдно было произнести. Референты Хрущева не спят ночь после того, когда он выступил. Улучшают речь, чтобы ее не стыдно было напечатать.