Исполком

«Девять евреев и один гой — что это?» — «Исполком*». — «Девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Совет**». — «Девятьсот девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Съезд советов». — «Тысяча девятьсот девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Интернационал***».

Заседание Московского исполкома. В приемную входит еврей и спрашивает товарища Каменева. «Нельзя его видеть: занят на заседании». — «Очень нужно!» — «Нельзя». — «Чрезвычайное дело!» — «Нельзя!» — «Высокой политической важности дело!..» Выходит Каменев. Еврей: «Товарищ Каменев! Почем сегодня котируется карат?».

Рабинович пришел к ребе. «Ребе, я к тебе за советом. Скоро денежная реформа, так где мне держать деньги: в банке или дома?» — «О, это непростой вопрос. Я должен порыться в своих книгах...» Тут к ребе заходит молодая девушка: «Ребе, я за советом. Завтра выхожу замуж, так я не знаю, как мне ложиться спать с мужем — в рубашке или без?» — «Это тоже очень сложный вопрос, но на него я вам отвечу сразу: как бы вы ни легли, вас все равно вздрючат! Кстати, Рабинович, это ответ и на ваш вопрос тоже...»

1930 год. Рабинович приходит к ребе. «Ребе! Меня заставляют вступить в колхоз, а я не знаю: вступать или не вступать?» В этот момент вбегает невеста, отталкивает Рабиновича, обращается к ребе: «Скорее! Я прямо со свадьбы! Сегодня первая брачная ночь! Ребе, скажите, мне в рубашке ложиться или без рубашки?» — «В рубашке или без рубашки, все равно тебя трахнут… И к вам, Рабинович, это тоже относится».

Во время коллективизации к раввину приходит часовщик, которого тоже принуждают вступить в колхоз. «Ребе, скажи мне, пожалуйста, вступать мне в колхоз с инструментами или без инструментов?» — «Во-первых, я политических советов не даю. А во-вторых, когда моя дочь Фаня выходила замуж, мне было все равно, будет она отдаваться в рубашке или без рубашки».

В одном грузинском селе проводилось собрание. Вначале выступил первый секретарь райкома: «Генацвале, вы хорошо потрудились для нашей советской родины и партия не забыла вас — вы все видите знамя передовиков, которое вам вручено по заслугам… Но меня беспокоит одна штука — у вас нет клуба… Где вы встречаете ваши праздники под сладкие речи тамады? Где вы слушаете умные рассказы нашего уважаемого лектора? Куда вы, наконец, приходите на собрания, чтобы поговорить с славных делах партии? В этом хлеву можно только мычать… Я предлагаю собрать денег и строить клуб… Согласны?» — «Нет! Нет!» — дружно отвечали жители. Секретарь пожал плечами и обиженно уселся на место. Продолжил собрание председатель райисполкома: «Я понимаю вас — от славы у кого не закружится голова, мне это известно… Но не забывайтесь! Партия предлагает вам выход, как поднять культуру в вашем селе… А как отвечаете вы…» И уже с угрозой в голосе: «Так вы будете собирать деньги на строительство клуба?» — «Нет! Нет!» — дружно отвечали все. Наконец встал секретарь местной парторганизации и поднял руку, требуя внимания: «Вы помните, что сказала своей внучке перед свадьбой бабушка Анико?» — «Помним! Помним!» — так же дружно отвечали собравшиеся. «Так будете собирать для клуба деньги?» — «Будем! Будем!» — с готовностью отвечали все и стали расходиться. После собрания, как водиться, организовали застолье и первый, дружески похлопав по плечу колхозного секретаря, похвалил его: «Пора тебя повышать, дорогой! Так что же там старая Анико сказала внучке?» — «Да это все у нас знают… Внучка перед свадьбой пришла к бабушке за советом: каким боком лечь ей рядом с мужем, чтобы было удобно…» — «Ну и что же?» — «А мудрая Анико ей и говорит: “Как, внученька, ни крутись, он свое возьмет!”».

В летнюю жару приехал в село уполномоченный райисполкома для контроля за уборкой урожая. В селе остались только дети, все взрослые работали на поле. Уполномоченному захотелось пить. Увидев детей возле одного двора, крикнул: «Ну, дети, принесите воды напиться!». Один мальчик побежал в дом, а потом вышел и говорит: «Товарищ, воды в доме нет. Есть только квас, что мама выставили из дома...». Уполномоченный прервал объяснения мальчика приказом: «Ну так принеси квасу!». Мальчик снял с забора какую-то глиняную посуду странной формы и через минуту принес ее, наполненную квасом. Уполномоченный выпил и говорит: «Очень теплый. И много его у вас?» — «Вчера, когда доставал утонувшую в нем кошку, мне было по колено... Поэтому мама выставила его на улицу, для поросят». Уполномоченный плюнул и ударил глиняным сосудом о землю. Увидев черепки, мальчик, плача, сказал: «Во что мой братишка теперь “на двор” будет ходить?».

Горисполком на Дальнем Востоке. Приехала делегация из Японии. «Подождите немного. Наш председатель говорит с Москвой». Из кабинета доносятся жуткие выкрики: «Москва-а!.. Мо-осква-а-а!». Японцы перегляываются с недоумением. «А разве нельзя поговорить по телефону?»

Министерство просвещения ГДР испросило дополнительные фонды на детские сады. Одновременно министерство внутренних дел испросило дополнительные фонды на тюрьмы. Отто Гротеволь хотел по мере возможности удовлетворить оба ходатайства, но Вальтер Ульбрихт настоял на удовлетворении только просьбы министерства внутренних дел, зато в полной мере. «Почему все-таки вы ничего не хотите ассигновать на детские сады? — спросил Гротеволь. «Стоит ли беспокоиться о них нам с вами? Ведь мы уже в них не попадем», — ответил Ульбрихт.