Каменев Лев Борисович

Было дело, собирались главы большевиков на заседание в Смольный, и встал Троцкий, чтобы говорить слово. Прошептал ему Каменев: «Лейба, не затягивай. У меня сегодня должен быть йорцайт*, и я опасаюсь: что если я не найду миньян** для каддиша?». В ответ Троцкий прошептал: «Не торопись уходить. Сейчас нас покинет гой [Ленин. — Примеч. А. Друянова], и будем читать молитву здесь, в коллективе…»

На заседании Совнаркома Штейнберг попросил у Ленина разрешение выйти, чтобы помолиться, на что тот ответил: «Лучше мне уйти, и останется необходимый миньян».

Вагон поезда был полон разговоров. Спорили о Ленине и о Троцком, о Каменеве и о Зиновьеве, и так далее и тому подобное. С краю последней скамейки дремал еврей и не вступал в разговор. Подсел к нему один из спорящих и спросил: «Еврей, ты куда едешь?». Отвечал старик: «В Москву я еду». А тот снова спрашивает: «И конечно же, по торговым делам?» Отвечал старик: «Никогда я не занимался торговлей. Всю жизнь работал Меламедом*». — «Если так, то значит в связи с преподаванием?» — «И это тоже нет, — отвечал старик. — Уже ослабели мои силы». — «Тогда зачем же ты едешь в Москву?» — не прекращал он свои расспросы. Отвечал ему старик: «Стар и слаб я. Кто из людей знает свой срок и меру своей жизни, а мне бы хотелось среди своего народа умереть…»

«Почему оппозицию Зиновьева и Каменева называют просто Новой оппозицией, а не как-нибудь соответственно ее лозунгам, программе?» — «А у нее программа очень неопределенная. И часто меняется. Не ухватишь суть». — «Но они ведь выступают за что-то?» — «Да. За передачу им всей полноты власти».

«Почему Зиновьева и Каменева никак не могут по-настоящему исключить из партии? То исключат, то опять восстановят...» — «Во-первых, они каются, отрекаются, умоляют. Во-вторых, поступают многочисленные коллективные письма от беспартийных — просят не засорять их ряды».

Должен в Лондон приехать Каменев. Ллойд-Джордж призывает Шерлока Холмса и говорит: «Вот Каменев должен приехать. Встречать мы его не будем, но последить за ним надо... Вот вам мой чиновник. Последите и о результатах сообщите». Шерлок Холмс и чиновник на вокзале. Приходит один поезд, дефилируют мимо пассажиры. «Тут?» — спрашивает чиновник. «Нет», — отвечает Шерлок Холмс. Другой поезд — то же. Наконец из числа пассажиров третьего поезда Шерлок Холмс указывает на одного и говорит: «Вот». — «Может быть, вы ошиблись?» — сомневается чиновник. «Нет. Вы посмотрите: на шапке — золотой вензель, на сумке — тоже, на зонтике — тоже, на груди — тоже, и все вензеля разные...»

Запрашивает Совнарком Муссолини, не имеет ли он чего против того, чтобы назначить послом в Италию Каменева. «Да ничего, — отвечает тот. — Вот разве что есть у него один недостаток: не верит в социализм в одной стране. Я хотел бы такого, чтобы верил».

Заседание Московского исполкома. В приемную входит еврей и спрашивает товарища Каменева. «Нельзя его видеть: занят на заседании». — «Очень нужно!» — «Нельзя». — «Чрезвычайное дело!» — «Нельзя!» — «Высокой политической важности дело!..» Выходит Каменев. Еврей: «Товарищ Каменев! Почем сегодня котируется карат?».

Когда однажды у некоего льва, а ныне просто Льва Каменева, долго засиделся его знакомый, причем почтенный председатель Моссовета был в английском костюме, а за столом прислуживала горничная в фартуке и в наколке, он вдруг сказал: «Простите, мне пора на митинг» — и добавил: «Подайте костюм для митинга: надо гримироваться...».

В Моссовете ему [Каменеву] бросили: «Даром предвиденья вы обладаете безусловно, потому что, еще будучи скромным литератором Розенфельдом, придумали себе псевдоним Каменев, предчувствуя, что много лет спустя будете продавать в Лондоне краденые царские камни и вас за это вышлют вон».

Гуляют недавно по Тифлису Зиновьев и Каменев. Видят вывеску: МОСС. Не могут расшифровать и обращаются за помощью к армянину. «Хорошо, душа мой, только я на та сторона пэрэйду». Перешел и говорит: «Это значит: “Можэтэ оба сэбэ сдохнуть!”».

Умер Ленин, и собралось большое собрание: души взволнованы — кто же будет на его месте? Эти говорили: «Троцкий, ведь он блестящий наглец». А те говорили: «Зиновьев, ведь он блестящий кровопролитчик». А те говорили: «Каменев, ведь он блестящий лжец». А один еврей сидел, молчал и ничего не говорил. Спросили его: «А ты, дедушка, кого бы ты хотел видеть на месте Ленина?». Отвечал старик: «Я не знаю, как решить… Всех их хотел бы видеть на месте Ленина…».

«Кого бы вы хотели видеть на месте Дзержинского?» — «Всех!» Под «местом», очевидно, понимают могилу.