Каменев Лев Борисович

Было дело, собирались главы большевиков на заседание в Смольный, и встал Троцкий, чтобы говорить слово. Прошептал ему Каменев: «Лейба, не затягивай. У меня сегодня должен быть йорцайт*, и я опасаюсь: что если я не найду миньян** для каддиша?». В ответ Троцкий прошептал: «Не торопись уходить. Сейчас нас покинет гой [Ленин. — Примеч. А. Друянова], и будем читать молитву здесь, в коллективе…»

На заседании Совнаркома Штейнберг попросил у Ленина разрешение выйти, чтобы помолиться, на что тот ответил: «Лучше мне уйти, и останется необходимый миньян».

Вагон поезда был полон разговоров. Спорили о Ленине и о Троцком, о Каменеве и о Зиновьеве, и так далее и тому подобное. С краю последней скамейки дремал еврей и не вступал в разговор. Подсел к нему один из спорящих и спросил: «Еврей, ты куда едешь?». Отвечал старик: «В Москву я еду». А тот снова спрашивает: «И конечно же, по торговым делам?» Отвечал старик: «Никогда я не занимался торговлей. Всю жизнь работал Меламедом*». — «Если так, то значит в связи с преподаванием?» — «И это тоже нет, — отвечал старик. — Уже ослабели мои силы». — «Тогда зачем же ты едешь в Москву?» — не прекращал он свои расспросы. Отвечал ему старик: «Стар и слаб я. Кто из людей знает свой срок и меру своей жизни, а мне бы хотелось среди своего народа умереть…»

Старый еврей едет в вагоне в Москву. Спутник обращается к нему с вопросом: «Вы, конечно, едете в Москву по торговому делу?» — «Нет, какая уже там торговля!» — «Вы может быть собираетесь поступить на службу?» Старик машет рукой: «Нет где уж. Мне 85 лет». — «Так зачем же Вы едете в Москву?» — «Хочу умереть среди своих».

Вагон идет до Москвы. Один еврей хвалится, что везет товар, другой — проекты, третий — что едет в гости к родичам. Дошла очередь до старой еврейки. Оказалось что она ничего не везет и в Москве у неё нет ни родичей ни знакомых. «Чего тогда вы едите?» — спрашивают удивленные спутники. «Я старый человек, пришло мне время помирать — хочу помереть в Москве, меж своими людьми».