Колхоз, колхозник

Корова и лошадь уходят из СССР и на границе встречают идущих сюда клопа и петуха. Петух спрашивает лошадь: «Зачем ты уходишь из СССР, у вас ведь так хорошо?». — «Делать нечего, нас женщины заменили, работают как лошади». — «Ну а ты, корова?» — «Доят меня семь раз в день, а кормят один раз». — «Ну а ты, петух, чего сюда идешь?» — «Еще бы, у вас раз споешь и лауреатом будешь». — «А ты, клоп?» — «Плохо в Европе, ходишь, ходишь по квартире, еле человека найдешь, у вас по пятнадцать человек в одной комнате живет, раздолье!»

Колхозник признается председателю: «Знаешь, Григорьевич, с тех пор как я работаю в колхозе, постоянно испытываю угрызения совести». — «Почему?» — «Мне кажется, что я лишаю работы минимум трех лошадей».

«Что вам помогло выжить в фашистском плену?» Американец: «У меня были с собой доллары, спрятанные в каблуке». Француз: «Милая немецкая малютка по имени Эльза жалела меня и немного кормила». Русский: «Да чего там. Привычные мы. В колхозе тоже не емши, тоже на морозе одеты кое-как».

На общем собрании колхоза выбирают заведующего клубом. Председатель собрания умоляюще обращается к собравшимся колхозникам: «Товарищи! Кого мы выберем завклубом? Давайте кандидатуры!». — «Омелько Пуп!» — крикнул кто-то в зале. «Все равно ничего в колхозе не делает», — добавил кто-то. «Пусть хоть здесь послужит», — сказал другой. С тех пор Пуп и стал заведующим клубом. Купил парусиновый портфель, набил вещей неширокого потребления и выкрикивал на собраниях: «Товарищи! Мы те, кто культуру вперед толкает... Мы... Знаете, кто мы...». Через год приехали инспекторы района и области осуществлять контроль. Зайдя в клуб, инспекторы спросили Омелька Пупа: «Товарищ! Что у вас так много мусора?». — «Ну... это мы... сделаем субботник и выметем...» — «А чего так много паутины на потолке и стенах?» — «Ну... это у нас... так сказать... организованная борьба с мухами», — не краснея, ответил Омелько Пуп. «Как у вас тут ликбез работает?» — «Плохо... Я и сам туда ходить не хочу». — «Почему? Вы бы ходили в ликбез, держали бы связь с учителями, они бы вам и помогли». — «Гордые они... Есть тут одна учительница, с которой я пытался связь держать... Так она не хочет... Помогите мне связь с ней держать», — сказал Омелько Пуп.

Подсобные хозяйства, где разводят кур, объезжает представитель вышестоящей организации. Хозяйство номер один. «Чем вы их кормите?» — «Отборным зерном». — «Ах, разбазариваете семенной фонд? Ждите оргвыводов». Хозяйство номер два. «Чем вы их кормите?» — «Зерном. Которое похуже. Лежалое». — «Животноводство вам не дорого? Ждите оргвыводов». Хозяйство номер три. (Сюда уже позвонили по телефону из хозяйства номер один, потом из хозяйства номер два.) «Чем вы их кормите?» — «На питание курицы полагается 23 копейки в день. Так я им с утра выдаю на руки их 23 копейки — и пусть устраиваются сами как хотят».

Беседуют американский, французский фермеры и русский колхозник. Американец говорит: «У меня есть жена и любовница. Жене я построил виллу давно, любовнице сейчас достраиваю». Француз говорит: «У меня жены нет, но есть три любовницы, каждой из них я построил виллу». Русский говорит: «У меня есть жена, а любовниц, считай, вся ферма. Вот вилы, правда, у нас одни на весь колхоз».

Мария работала на прополке буряков и очень устала. Только Иван к ней за лаской, а она: «Оставь меня, у меня сил нет». Так продолжалось с неделю. Надоело это мужу, и он решил подменить жену в колхозе. Отработал Иван день и пришел домой. А тут и ночь. Мария — к нему, но теперь муж лежит, как побитый. Еле-еле жена затащила его на себя. Но Иван заснул. «Ты уже кончил?» — спрашивает Мария. «Что? — сквозь сон бормочет муж. — Нет, еще три рядка осталось».

Пришел пастух к начальству. «Дайте, — говорит, — высокую должность — ведь поют “Кто был ничем, тот станет всем”». Ему начальство отвечает: «У нас теперь поют другую песню: “Каким ты был, таким остался...”».

Собрание. Выбрали Глашу в сельсовет. «Чего мы хотим от нашего депутата?» В ответ молчание. Никто не берет слова. Дома, раздеваясь на ночь, старик-колхозник говорит сердито: «Чаво, чаво. Да ничаво — вот чего».

В некоем колхозе свинья родила двух поросят. Свинарка пошла к зоотехнику и сказала: «Свинья опоросилась. Принесла трех поросят». Зоотехник идет к начальнику фермы и говорит: «Свинья у нас принесла четырех поросят». Начальник фермы звонит председателю колхоза: «У нас тут свинья родила шесть поросят». Председатель колхоза звонит в райком партии: «У нас свинья родила восемь поросят». Работник райкома звонит в обком и говорит: «В одном из наших колхозов свинья родила десять поросят». Обкомовский инструктор звонит в Москву и сообщает: «В одном из колхозов нашей области свинья принесла двенадцать поросят. Что с ними делать будем?» — «Двенадцать поросят? Отлично! Два отправьте в спецраспределитель, остальных — труженикам области».

Колхоз по плану должен был дать четыре свиньи, а дал две. Райком рапортовал, что колхоз дал четыре, обком — что шесть, РСФСР — что двенадцать, СССР — что восемнадцать... Данные по передовому холхозу показали Брежневу. Брежнев порадовался. «Отлично. Ну, две свиньи на Кубу. А остальных — в открытую продажу для советских людей».

Профессор женился на женщине, инструкторе райкома. Она ему говорила: «Я, конечно, не хочу тебе давать какие-либо прямые указания. Новый стиль — не указания, а советы. Я бы посоветовала... немного левее и выше... Да, да. Еще выше! Я бы...» Развелся. Женился на учительнице. Она ему говорила: «Ты плохо сделал урок. Придется повторить еще раз... и еще раз... Повторенье — мать ученья». Развелся. Женился на молодой здоровой колхознице. Она ему говорила: «Ты не перетруждайся со мной, все-таки годы твои уже не те. Что не сумеешь — придут студенты, доделают».

Председатель колхоза говорит на общем собрании колхозников: «Товарищи! Два года назад мы засеяли пшеницей 100 гектаров. Но долгоносик сожрал 50% зерна. В позапрошлом году мы засеяли пшеницей 150 гектаров. Долгоносик сожрал 70% урожая. В прошлом году мы засеяли уже 200 гектаров, но долгоносик сожрал 80% зерна. Предлагаю в этом году засеять пшеницей 300 гектаров! Пусть долгоносик подавится!».

На собрании колхозников. Председатель: «Я должен сообщить вам, товарищи, две новости: одну хорошую и одну плохую. Какую раньше сообщить?». Колхозники (кричат, шумят, наконец решают): «Давай сперва плохую». — «Так вот, синоптики предсказывают засуху. Поэтому придется есть одно дерьмо». — «Давай хорошую». — «Зато дерьма у нас много».

Обкомовский лектор выступает перед колхозниками. «Необходимо добиться, чтобы кукуруза была, как телеграфные столбы». Голос с места: «А у нас это уже есть». — «Надо, чтобы наши овцы были, как львы». С места: «А мы этого достигли». — «Надо, чтобы коровы стояли, как книги в шкафу». С места: «А у нас есть и это». Лектор (закончив): «А теперь пусть выступит товарищ и поделится передовым опытом». — «У нас кукуруза растет как телеграфные столбы: через каждые несколько десятков метров. У нас овцы как львы: шерсть, как грива, на шее и немного на хвосте. И коровы, как книги в шкафу, стоят. Одну вытащишь — другие падают».