Колхоз, колхозник

Армянское радио. «Как живут советские люди?» — «Кто как: руководящие (слуги народа) — на один палец (на большой), гегемон (рабочий класс) — на два пальца (шкалик), колхозники — на три (кукиш), диссиденты — на четыре (решетка), интеллигенция — на пять (ладонь нищего)».

После полной победы колхозного строя старые ярлыки получили новое содержание. Кулак — вышел работяга с завода, выпил сто грамм, утерся кулаком. Середняк — его жена: справа сумка, слева авоська, посередине сама. Бедняк — слуга народа, у которого ничего своего нет: квартира государственная, дача государственная, автомашина государственная.

Рабинович пришел к ребе. «Ребе, я к тебе за советом. Скоро денежная реформа, так где мне держать деньги: в банке или дома?» — «О, это непростой вопрос. Я должен порыться в своих книгах...» Тут к ребе заходит молодая девушка: «Ребе, я за советом. Завтра выхожу замуж, так я не знаю, как мне ложиться спать с мужем — в рубашке или без?» — «Это тоже очень сложный вопрос, но на него я вам отвечу сразу: как бы вы ни легли, вас все равно вздрючат! Кстати, Рабинович, это ответ и на ваш вопрос тоже...»

1930 год. Рабинович приходит к ребе. «Ребе! Меня заставляют вступить в колхоз, а я не знаю: вступать или не вступать?» В этот момент вбегает невеста, отталкивает Рабиновича, обращается к ребе: «Скорее! Я прямо со свадьбы! Сегодня первая брачная ночь! Ребе, скажите, мне в рубашке ложиться или без рубашки?» — «В рубашке или без рубашки, все равно тебя трахнут… И к вам, Рабинович, это тоже относится».

Во время коллективизации к раввину приходит часовщик, которого тоже принуждают вступить в колхоз. «Ребе, скажи мне, пожалуйста, вступать мне в колхоз с инструментами или без инструментов?» — «Во-первых, я политических советов не даю. А во-вторых, когда моя дочь Фаня выходила замуж, мне было все равно, будет она отдаваться в рубашке или без рубашки».

В одном грузинском селе проводилось собрание. Вначале выступил первый секретарь райкома: «Генацвале, вы хорошо потрудились для нашей советской родины и партия не забыла вас — вы все видите знамя передовиков, которое вам вручено по заслугам… Но меня беспокоит одна штука — у вас нет клуба… Где вы встречаете ваши праздники под сладкие речи тамады? Где вы слушаете умные рассказы нашего уважаемого лектора? Куда вы, наконец, приходите на собрания, чтобы поговорить с славных делах партии? В этом хлеву можно только мычать… Я предлагаю собрать денег и строить клуб… Согласны?» — «Нет! Нет!» — дружно отвечали жители. Секретарь пожал плечами и обиженно уселся на место. Продолжил собрание председатель райисполкома: «Я понимаю вас — от славы у кого не закружится голова, мне это известно… Но не забывайтесь! Партия предлагает вам выход, как поднять культуру в вашем селе… А как отвечаете вы…» И уже с угрозой в голосе: «Так вы будете собирать деньги на строительство клуба?» — «Нет! Нет!» — дружно отвечали все. Наконец встал секретарь местной парторганизации и поднял руку, требуя внимания: «Вы помните, что сказала своей внучке перед свадьбой бабушка Анико?» — «Помним! Помним!» — так же дружно отвечали собравшиеся. «Так будете собирать для клуба деньги?» — «Будем! Будем!» — с готовностью отвечали все и стали расходиться. После собрания, как водиться, организовали застолье и первый, дружески похлопав по плечу колхозного секретаря, похвалил его: «Пора тебя повышать, дорогой! Так что же там старая Анико сказала внучке?» — «Да это все у нас знают… Внучка перед свадьбой пришла к бабушке за советом: каким боком лечь ей рядом с мужем, чтобы было удобно…» — «Ну и что же?» — «А мудрая Анико ей и говорит: “Как, внученька, ни крутись, он свое возьмет!”».

Приехала западная делегация в Советский Союз. Их возили по заводам, фабрикам, колхозам. После окончания программы гид спрашивает: «Ну, как вам понравился наш машиностроительный завод?». — «Великолепный завод!» — «А как вам понравился наш передовой колхоз?» — «О, замечательный колхоз!» — «А как вам понравился строящийся квартал жилых домов?» — «О, это очень красиво!» — «А какое у вас общее впечатление от поездки в нашу страну?» — «Ужасающе!»

Поговаривали еврейские мудрецы в большевистской России: каждый раз, когда в каком-то месте произносят слово «коль» (весь, каждый, целый, всякий), это значит, что в этом месте дефицит хлеба: «коль-нидрей» — дефицит на один день; «коль-дахпин»*— дефицит хлеба на неделю; «коль-хоз» — с начала и до конца года…

Группа крестьян-колхозников из Днепропетровска посетила Киевский музей. Там была приготовлена специальная выставка, показывающая две системы хозяйства: капиталистическую и социалистическую. Крестьян больше интересовала первая система хозяйства, и поэтому они спрашивали смотрителя музея: «Скажите, пожалуйста, что это за кресло стоит?» — «На этом кресле когда-то сидели буржуи», — сказал смотритель. «А что это за фаэтон такой?» — «Когда-то на нем через Украину проезжала царица Екатерина II». — «О! А что это вот стоит, как чучело воловье?» — «Это когда-то на Украине были такие очень сильные волы, серой украинской породы. Ими обрабатывали землю, ездили на них в дальнюю дорогу, а в частности, чумаки ездили на них в Крым за солью». Из музея крестьяне вышли очень взволнованными всем увиденным и обратились к смотрителю с просьбой: «Товарищ! Возьмите наши сумы и поразвешайте их на капиталистической стене». — «А почему на капиталистической, а не на социалистической?» — «Потому что когда-то было в них сало, а теперь только лук».

Бабка: «Зачем за меня расписался, что хочу в колхоз иттить? Силком в колхоз загоняешь?». Сельский коммунист: «Ох, и несознательная же ты, Фекла, ни черта не понимаешь. Это меры помощи партии колхозному строительству».

Колхозник стоит у объявления о сдаче налога и, переминаясь с ноги на ногу, повторяет: «Во жмут! Во жмут!» — «Кто жмет?» — спрашивает его подошедший к нему незаметно милиционер. «Да сапоги жмут», — отвечает колхозник. «Да какие сапоги, когда ты босый?» — «Потому и босый, — отвечает крестьянин, — что жмут!»

Одного крестьянина спросили: «Пойдешь в колхоз?». Тот отвечает: «Нет». — «Почему? Что, тебе советская власть не нравится?» А он ответил: «У лошади спросили: “Что тебе больше нравится, телега или сани?” Лошадь ответила: “Одинаково шею трут, что сани, что телега”»*.

Мышь на току появилась, и колхозники стали ее бить граблями. Один из них сказал: «Не надо ее бить, она же не колхозник»*.

Разругались две спекулянтки. Одна другой говорит: «Эй, ты, блядь, сука немазаная! С кобелем живешь!». Та отвечает: «Я с кобелем — ладно, а ты с колхозником!»*.

Старый колхозник объясняет: «Вот наша колхозная жизнь!» — подбрасывает пригоршню зерна и ловит ладонью. «Вот, что остается после госпоставок!» —подбрасывает то, что осталось на ладони, и ловит тыльной частью руки: «А вот, что остается после выделения семфондов». Подбрасывает зерно снова и ловит несколько зернышек ребром руки: «А вот что остается на трудодни...»*

Учитель в сельской школе спрашивает: «Что это за скелет?». Ваня отвечает: «Это скелет колхозника». — «Почему?» Ваня: «Да он все сдал: мясо сдал, яйца и кости сдал. Вот скелет у колхозника и остался!»*.

Или рисунок на спине: скелет человека и текст: «Сталинский колхозник после сдачи налогов. Мясо сдал, шкуру сдал, шерсть сдал, яйца сдал. Осталось сдать кости на пункт вторсырья».

После «освобождения» западных областей Украины к советским подгонялам начали приезжать их родственники, чтобы поживиться. К одному такому начальнику приехала жена с маленьким сыном. Проходя однажды через рынок, ребенок увидел старика с мешком на плечах и говорит отцу: «Смотри, папа! Колхозник идет... А ты говорил, что колхозников здесь нет...».

Микоян выступал в отстающем армянском колхозе, требовал, чтобы поднажали. Председатель доказывал, что план им не по силам, завышен: «Ни одна женщина не может дать сверх того, что у нее есть от природы». На что Микоян ответил: «Да, но она может дать еще раз».

Один киргиз рассказывал: «Как был царь, так я десять раз в году плакал. Приезжает исправник, возьмет десять баран, я плачу. Приезжает пристав, возьмет пять баран, я плачу. Приезжает урядник, берет три баран, я плачу. Старшина берет три баран, я плачу. Писарь берет два баран, я плачу. Стражник берет два баран, я плачу. А большевик хороший — забрал всех, целый атар и я поплакал раз и теперь больше не ишачу»*.

В анкете вопрос: «Как употребляете жену?». Секретарь сельского райкома задумался. Что написать? Напишешь «слева» — пришьют троцкизм, напишешь «справа» — объявят бухаринцем. «Сверху» — отрыв от масс. «Снизу» — пассивность, хвостизм, идешь на поводу у беспартийной жены. Нашел выход из положения. Написал: «С женой не сплю, занимаюсь онанизмом». Посадили «за сношения с кулаком и бесцельную растрату семенного фонда».