Субботник

Поезд, отправленный в коммунизм, стал. Путь кончился. Ленин: «Всем выйти на субботник, строить насыпь. Рельсы закажем у капиталистов. Не мы, так наши дети будут жить при коммунизме». Сталин: «Поездную бригаду и персонал станции расстрелять. Прочих укладывать вместо шпал по пятилетним планам». Хрущев: «Всех реабилитировать. Снять рельсы позади поезда и укладывать их впереди него. Через двадцать лет будем на месте». Брежнев: «Задернуть занавески на окнах и раскачивать вагоны. Каждый нормальный советский человек поймет, что едем». Андропов — попытался выглянуть в окно и умер. Черненко — умер, не попытавшись выглянуть. Горбачев — вышел на платформу, оглянулся: «Пути вперед нет, товарищи, и назад тоже нет. И потому нам необходима ускоренная переформировка нашего поезда».

Железнодорожная авария: поезд сошел с рельс. Если бы такое случилось при Ленине — устроили бы субботник и починили путь. При Сталине — расстреляли бы машиниста, стрелочника и начальника вокзала. При Хрущеве — разобрали бы рельсы сзади и уложили впереди. При Брежневе — начали бы раскачивать вагон, чтобы создать иллюзию движения, и объявляли остановки. В разгар перестройки поступило указание: переставить поезд с нашего широкого пути на узкий европейский, не меняя колес.

Строительство БАМа затянулось. Тогда Суслов на заседании политбюро предлагает: «Надо посадить в поезд пассажиров, но закрыть занавески и раскачивать вагоны. А завтра весь мир узнает, что БАМ построен». Брежнев: «Нет, лучше сзади вагона разбирать рельсы и ставить впереди поезда. Таким образом очень скоро до китайской границы доедем».

Пионерский сбор. Выступает с воспоминаниями участник первого ленинского субботника, рассказывает: «Вывели нас из цеха и повели на субботник. Подошел ко мне маленький, в кепке, с бородкой, картавый, говорит: “Бегите бгевно, товагищ, не стойте”. Послал я его подальше. Идет мимо нас высокий, в шинели, худой, тоже с бородкой. “Феликс Эдмундович, газбегитесь”, — говорит картавый, а сам пошел. “Не хочешь бревна носить — будешь лес валить”, — говорит худой. Двадцать лет лес валил, а теперь вот про субботник рассказываю...»

Корреспондент нашел деда, который в 1920 году вместе с Лениным был в Кремле на субботнике. Журналист просит рассказать, как все было. «Что тебе, сынок, сказать? Все ушли носить бревна, а я сел и курю. Подходит маленький, лысенький и картавит: “Товагищ, а вы чего не габотаете?” Говорю: “Не хочу”. Он ушел. Подходит высокий, с бородкой, в шинели: “Ты чего не носишь бревна?” Отвечаю: “Не хочу”. Он: “А что бы ты хотел делать?” Я подумал. “Пилить”, — говорю». «Ну и как, дед, пилил?» — «Конечно! Целых двадцать пять лет».

Проснулся Ленин от какого-то шума, вылез потихоньку из Мавзолея и пошел по улице. Видит: какие-то люди таскают на носилках кучи мусора. «Что это здесь происходит?» — с изумлением спрашивает он. «Так ведь сегодня же субботник!» — «Разве в России до сих пор разруха?»

Бежит лиса по лесу и видит, что на дереве сидит ворона и держит во рту кусок сыра. Лиса остановилась: «Здравствуй, ворона! А ты знаешь, что сегодня у нас в лесу субботник?» Ворона перекладывает сыр под крыло и отчетливо говорит: «А я была!» — «Да? Молодец! — находится лиса. — А ты знаешь, что на завтра объявили воскресник?» — «Ка-ак?!» — взмахнула крыльями ворона…

На общем собрании колхоза выбирают заведующего клубом. Председатель собрания умоляюще обращается к собравшимся колхозникам: «Товарищи! Кого мы выберем завклубом? Давайте кандидатуры!». — «Омелько Пуп!» — крикнул кто-то в зале. «Все равно ничего в колхозе не делает», — добавил кто-то. «Пусть хоть здесь послужит», — сказал другой. С тех пор Пуп и стал заведующим клубом. Купил парусиновый портфель, набил вещей неширокого потребления и выкрикивал на собраниях: «Товарищи! Мы те, кто культуру вперед толкает... Мы... Знаете, кто мы...». Через год приехали инспекторы района и области осуществлять контроль. Зайдя в клуб, инспекторы спросили Омелька Пупа: «Товарищ! Что у вас так много мусора?». — «Ну... это мы... сделаем субботник и выметем...» — «А чего так много паутины на потолке и стенах?» — «Ну... это у нас... так сказать... организованная борьба с мухами», — не краснея, ответил Омелько Пуп. «Как у вас тут ликбез работает?» — «Плохо... Я и сам туда ходить не хочу». — «Почему? Вы бы ходили в ликбез, держали бы связь с учителями, они бы вам и помогли». — «Гордые они... Есть тут одна учительница, с которой я пытался связь держать... Так она не хочет... Помогите мне связь с ней держать», — сказал Омелько Пуп.

Американский шпион внедрился в советский институт, через некоторое время от него пошли шифровки: «Вокруг меня в беспорядке валяются секретные документы. Подозреваю, что меня проверяют». — «Многие сотрудники института получают месячную зарплату, равную стоимости одной пары джинсов. Подозреваю, что здесь существует тайное финансирование». — «Меня отправляют на картошку. Подозреваю, что кто-то из наших провалился». — «Уже две недели я на картошке. Больше выдержать не могу, прошу найти способ спасти меня отсюда!» — «Сегодня я не выдержал, пошел в Управление КГБ и сказал, что я американский шпион. Мне ответили: “Как на картошке работать, так все вы американские шпионы” — и отправили обратно в колхоз».

Мюллер вызывает Штирлица и говорит: «Завтра коммунистический субботник, явка обязательна». Штирлиц отвечает «Есть» и, поняв, что провалился, садится за стол и, не замечая удивленного взгляда Мюллера, пишет: «Я, штандартенфюрер фон Штирлиц, на самом деле являюсь советским разведчиком». Мюллер, прочитав этот рапорт, звонит Шелленбергу и говорит: «Вальтер, зайдите посмотрите, что ваши люди придумывают, чтобы на субботник не ходить».