Жуков Георгий Константинович

Идет война. Сталин вызывает маршала Жукова: «Товарищ Жуков, если Курскую дугу не выгнешь в нашу пользу, я тебя повешу!» Жуков возглавил тамошнюю армию, и немцы сломались. Сталин вновь вызывает Жукова: «Если сдашь Сталинград, повешу!». Жуков поехал в Сталинград и внес коренной перелом в войну. 9 мая. Сталин собирает Генштаб и поздравляет всех с победой: «Мы победили в тяжелой, жестокой войне. Но даже в такое нелегкое время мы находили место и для шуток. Не правда ли, товарищ Жуков?».

Сталин приглашает Жукова к себе в кабинет и говорит: «Товарищ Жюков! Немцы рвутся к Ленинграду! Если захватят город Ленина, колыбель революции, — расстреляю!» — «Можно идти?» — «Падажды! Если сдашь Москву — расстреляю!» — «Можно идти выполнять, товарищ Сталин?» — «Если возьмут Сталинград — тоже расстреляю!» Жуков срочно выехал в войска. На банкете в Кремле в честь Дня Победы Сталин произнес речь, где сказал: «Я поднимаю тост за маршала Жюкова! Маршал Жюков обладает двумя хорошими качествами: во-первых, он балшой палкаводец, во-вторых, маршал Жюков панимает и ценит шютку…»

В 43-м году на совещании в Ставке, прогуливаясь по комнате, Сталин обратился к генералу Е.: «А вы, товарищ, все еще на свободе?» Генерал вернулся домой напуганный, расстроенный, попрощался с женой, приготовился к аресту. Однако прошел день, два, неделя — его никто не побеспокоил. В начале 44-го года на совещании история повторилась, и Е. решил: погиб. Однако опять все обошлось. В конце того же года его вновь вызвали в Ставку. Е. ехать боялся: попадется на глаза Сталину, а тот вспомнит свои слова… Во время совещания Сталин подошел к нему и снова говорит: «Понять не могу, почему вас до сих пор не арестовали». И в этот раз все обошлось. Эпизод повторился и в начале 45-го года. А после окончания войны на банкете в честь победы Сталин сказал: «В самые трудные дни войны мы не теряли оптимизма и чувства юмора. Не правда ли, товарищ Е.?»

Еврей ходит по разбитым улицам недавно освобожденного города и, останавливаясь у развалин, качает головой и говорит: «Ай-яи-яй. И это все из-за одного человека!». Его задерживают и приводят в управление НКВД. «Какого человека вы подразумеваете?» — «Гитлера, разумеется!» — «Хм, вы свободны. Можете идти». — «А вы кого?»

Народ смутно чувствует, что эта надежда связана со смертью диктатора. Эта идея отразилась в анекдоте, который ходил в России в 1947 году. В нем рассказывалось о человеке, который в письме своему родственнику в Америку приписал: «Он стал уже совсем стар. Я все думаю, когда он умрет». Цензор отметил это место и переправил письмо в тайную полицию, куда этого гражданина и вызвали. Следователь его спросил: «О ком вы думали, когда писали эти строчки?» — «О Черчилле», — ответил гражданин после секундного обдумывания. Его отпустили, но у дверей он повернулся и спросил следователя: «А вы о ком подумали?».

В Южной Корее толпа смотрела на развалины фабрики, взорванной коммунистами. Один кореец воскликнул: «И все это вина одного человека!». Кореец этот был мигом арестован коммунистической полицией. Он уверял полицию, что имел в виду Трумэна, и его в конце концов решили выпустить. Перед выходом он спросил полицейского, задержавшего его: «Скажи, дружок, а кого ты думал, что я имел виду?».

Вышел Жуков из кабинета Сталина, сплюнул и сердито бросил: «У, черт усатый!». Рядом был Берия. Услышал. Зашел к Сталину и доложил. Тот тут же вызвал Жукова: «Товарищ Жуков! Вы только что вышли от меня и за дверью сказали: “У, черт усатый!” Кого вы имели в виду?» — «Конечно, Гитлера. Через него, змею, у нас с вами все сложности…» — «Очень хорошо! А вы кого имели в виду, товарищ Берия?»

Сталин (по прямому проводу маршалу Жукову перед наступлением): «Все правильно, Георгий Константинович, начинайте. Впрочем, отставить. Я еще должен посоветоваться с полковником Брежневым...»