Корея

Еврей ходит по разбитым улицам недавно освобожденного города и, останавливаясь у развалин, качает головой и говорит: «Ай-яи-яй. И это все из-за одного человека!». Его задерживают и приводят в управление НКВД. «Какого человека вы подразумеваете?» — «Гитлера, разумеется!» — «Хм, вы свободны. Можете идти». — «А вы кого?»

Народ смутно чувствует, что эта надежда связана со смертью диктатора. Эта идея отразилась в анекдоте, который ходил в России в 1947 году. В нем рассказывалось о человеке, который в письме своему родственнику в Америку приписал: «Он стал уже совсем стар. Я все думаю, когда он умрет». Цензор отметил это место и переправил письмо в тайную полицию, куда этого гражданина и вызвали. Следователь его спросил: «О ком вы думали, когда писали эти строчки?» — «О Черчилле», — ответил гражданин после секундного обдумывания. Его отпустили, но у дверей он повернулся и спросил следователя: «А вы о ком подумали?».

В Южной Корее толпа смотрела на развалины фабрики, взорванной коммунистами. Один кореец воскликнул: «И все это вина одного человека!». Кореец этот был мигом арестован коммунистической полицией. Он уверял полицию, что имел в виду Трумэна, и его в конце концов решили выпустить. Перед выходом он спросил полицейского, задержавшего его: «Скажи, дружок, а кого ты думал, что я имел виду?».

Вышел Жуков из кабинета Сталина, сплюнул и сердито бросил: «У, черт усатый!». Рядом был Берия. Услышал. Зашел к Сталину и доложил. Тот тут же вызвал Жукова: «Товарищ Жуков! Вы только что вышли от меня и за дверью сказали: “У, черт усатый!” Кого вы имели в виду?» — «Конечно, Гитлера. Через него, змею, у нас с вами все сложности…» — «Очень хорошо! А вы кого имели в виду, товарищ Берия?»

В одном корейском городке многократно переходившем из рук в руки, американский солдат снова видит знакомого старого корейца. «Ты еще жив? — поражается солдат. — Как ты ухитрился уцелеть?» — «Очень просто, — объясняет старик. — Когда приходили коммунисты, я говорил: “Как хорошо, что вы опять здесь!” Когда приходили вы, американцы, я говорил тоже: “Как хорошо, что вы опять здесь!”» — «Значит для тебя нет никакой разницы между нами и красными?» Старый кореец улыбнулся. «Нет, некоторая разница, все-таки, есть. Коммунистам я никогда не рассказал бы, что и им, и американцам я говорю одно и то же».

На корейском фронте сбивают американского летчика, берут в плен, приводят на допрос. Он просит показать летчика, который его сбил. Приводят корейца. «Нет, — говорит американец, — вы покажите мне того летчика, который кричал по рации: “Ваня, прикрой мне хвост! Я его сейчас звездану!”».

Советский летчик возвращается из Кореи: «Нелегко воевать с американцами: управлять машиной, открывать огонь, щуря глаза да еще одной рукой брови к вискам оттягивая...»

Американские солдаты, чудом спасшиеся из вьетнамского плена, вернулись на свою базу и рассказывают: «Они связали нас и били, так ужасно били, все время только ногами, ногами». — «А руками-то они что делали?» — «Руками они веки оттягивали, чтобы глаза были раскосыми».

ДП-комиссия не пропускает бывшего власовского офицера в Америку. На его вопрос почему комиссия отвечает: «Вы боролись против наших союзников». Офицер, подумав: «Бедные американские солдаты, которые воюют сейчас в Корее. Их домой не пустят».