Гитлер Адольф

Война окончена. На крыше Интеллиженс Сервис приземляется парашютист. Его ведут к дежурному. Парашютист — это Гитлер. У дежурного парашютист одной рукой снимает с себя парик с характерной прядью, спадающей вниз на лоб, другой рукой сдирает приклеенные усы. Становится по стойке смирно: «Полковник Лоуренс готов к исполнению следующего задания».

Гитлер и Геббельс обещали каждого немца снабдить автомашиной. Собрали по пять марок. Разработка конструкции была поручена Геббельсу. Через некоторое время Геббельс представил первую машину фюреру. Фюрер осмотрел, удивился, почему нет мотора. Геббельс отвечает: «А зачем мотор? Все равно ехать под откос».

Гитлер связался по прямому проводу со штабом центральной армейской группы: «Почему сдали Львов?» — «“Тигры” не удержали!!!» — «А почему сданы Белосток, Перемышль, Брест?! А?!» — «На это у нас дюжина причин, наш фюрер!» — «Это какая же дюжина?» — «Во-первых, нас разбили, а остальные одиннадцать причин нам выяснить не удалось!»

Мрачный, как туча, Гитлер подсчитывал свои летние потери. Фюрер хотел подвести итоги, а они его подвели! Выгнав статистиков, Гитлер спросил Геббельса: «А что ты думаешь о нашем будущем?» — «То же, что и вы, фюрер», — почтительно ответил карлик. «Ну и похоронные же у тебя мысли, мерзавец!» — прорычал Гитлер.

Солдатские разговоры: «А я, Вилли, завидую ребятам из третьей роты. Она точно выполняли план фюрера и кончили воевать через три недели». — «Как же это им удалось?» — «А очень просто: одних убили, а другие в плен сдалась».

Забрали гитлеровцы чуть ли не всю скотину у крестьян. И все им мало, все спрашивают, допытываются: «Много ли у вас еще скотины?» — «Да есть еще достаточно, — в сердцах отвечают мужики. — У нас староста такая скотина, что лучшей и не найти. А если с полицаями — так целая череда будет».

Тут же наши спутники весьма иронически отозвались об итальянцах, приводя как факт слова Гитлера: «Итальянцы стоят нам двадцать дивизий: в том случае, если они наши союзники, — для того чтобы их защищать, двадцать дивизий: в том случае, если они будут врагами, — для того чтобы их разбить».

Разговаривают по телефону Гитлер и Муссолини. Гитлер говорит: «Алло! Алло! Ничего не слышно! Ты что — Абиссинию взял?». Муссолини отвечает: «Алло! Алло! Ничего не слышно! Ты что — из Лондона говоришь?».

Ну, вот я начал тогда уже записывать фольклор. Я был солдат еще, пехотинец, бумаги у меня не было, поэтому текст записывать негде, и я решил записывать анекдоты. Они короткие, и анекдоты я записывал не полностью, а условно <...> А потом я пошел в разведку, вещи мы оставили, естественно, в части. Эти вещи, естественно, просмотрел особист, обнаружил эти записи у меня, в моей записной книжке, вызвал меня к себе и сказал: «Что это такое?». Он бы и не спросил, но там один анекдот был записан так: «Сталин, Гитлер, Черчилль». «Это что такое?» Я говорю: «Анекдот». — «Какой анекдот?» Я говорю: «Я не могу вам рассказать, товарищ старший лейтенант». — «А если мы, — говорит, — тебя расстреляем, тогда ты расскажешь или нет?» — «Ну давай…» «Ну расскажи…» Ну, рассказываю. «Сидят, — я говорю, — Сталин, Гитлер и Черчилль. Вдруг исполняется государственный гимн “Правь, Британия!” Черчилль встает и вытягивается. Потом сидят, разговаривают, вдруг исполняют гимн “Дойчленд, Дойчленд, убер аллес”. Гитлер встает и вытягивается. А потом исполняют: “Вставай, проклятьем заклейменный!*”. Подымается Сталин…» — «Так что же он, проклятьем заклейменный, да?» Вот такой случай был. Надо сказать, что мне повезло. Этот самый смершевец сказал: «Мы закрываем это дело. Я ему никакого ходу не даю. Я вижу, что вы фольклорист, но мой вам совет: анекдоты лучше не записывайте».

Инструктор райкома в воскресенье рыбачил, выловил золотую рыбку. Попросил квартиру. Лежит с женой в спальне в новой квартире. Жена вздыхает. «Еще бы дачу...» — «Надо понимать, Маша, я всего-навсего инструктор. Дачи все в райкоме прошлой весной распределили, мне не досталось». — «А золотая рыбка?» — «Ну, я попробую. Золотая рыбка, хочу дачу». Сидят на терассе новой дачи. Жена вздыхает. «Что за дача без машины...» — «Надо понимать, Маша, надо мной есть завотделами, секретари. Получение машин в райкоме расписано на пятилетку вперед». — «А золотая рыбка?» — «Ну, я попробую. Золотая рыбка, хочу машину!» Едут на новой машине. Жена вздыхает. «Почета мало. Вот совершил бы ты подвиг и стал Герой Советского Союза». — «Надо понимать, Маша. Со Дня Победы прошло больше сорока лет. Время мирное, какие уж теперь подвиги...» — «А золотая рыбка?» — «Ну, я попробую. Золотая рыбка, хочу за подвиг получить Героя Советского Союза!» Лента времени прокрутилась обратно. Он в окопе, в каждой руке по гранате, на него идет танк со свастикой. И слышен голос золотой рыбки: «Условия задачи надо формулировать грамотно».

Москвич спас ангела, который чуть не попал под трамвай. Ангел обещал выполнять все его желания. А тут как раз война. Москвич был трусоват, попросил избавления от призыва. Ангел устроил его на работу в военную цензуру — вскрывать и проверять письма, выявлять шпионаж. Бронь защищает от фронта, карточки приличные, зарплата ничего себе, мужчин в тылу нет, чужие жены так и вешаются. Словом, жить можно. И вот москвич, неплохо поужинав, славно подвыпив, решил, что пора подумать не только о себе. «Ангел! Ты здесь?» — «Да». — «Готов исполнить любое мое желание?» — «Да, да». — «Хочу убить Гитлера». Наутро — повестка из военкомата. Бронь снята, берут на фронт.

Ученые работали десять лет и создали живую воду, всего несколько капель. Долго придумывали ей самое благородное применение. В конце концов решили окропить могилу Неизвестного солдата на Красной площади. Вылили живую воду, тут землю разворотило и оттуда вылез Фриц в ржавой каске, отплевался и сказал: «Хайль Гитлер!».

Одного еврея спрашивают: «Почему вы такой оптимист?» — «Вся история моего народа учит нас оптимизму». — «Такая печальная?» — «Почему печальная?.. Были египетские фараоны и евреи. Фараонов нет, евреи остались. Были древние вавилоняне и евреи. Вавилона нет, а евреи остались. Были древние греки и евреи. Греков тех нет, а евреи остались. Были древние римляне и евреи. Древний Рим исчез, а евреи остались. Была инквизиция и евреи. Инквизиции нет, а евреи остались. Был царизм и евреи. Царской России нет, а евреи остались. Был Гитлер и евреи. Гитлера нет, а евреи остались. Был Сталин и евреи. И Сталина уже нет, а евреи остались. Был Насер и евреи. И Насера не стало, а евреи живут. Теперь есть мировой коммунизм и евреи». — «На что это вы намекаете?» — «Ни на что. Просто мы вышли в финал».