Карточное снабжение

Сотрудник советского посольства в Лондоне звонит в министерство иностранных дел и просит выдать ему разрешение на поездку в Манчестер. «Никакого разрешения не нужно. Садитесь на поезд и поезжайте», — отвечают ему. «Но я хочу ехать на машине». — «Езжайте на здоровье». — «А как же насчет бензина? У меня нет карточек на горючее». — «Зачем вам карточки? На любой заправочной станции вам продадут любое количество бензина». — «Невозможная страна, — вздохнул советский дипломат, — полная анархия».

В анекдотах Мануильский не щадит никого, даже Ленина, который, впрочем, очень добродушно относился к этому и иногда даже сам просил рассказать какой-нибудь анекдот о нем же. При этом Ленин хохотал часами. Так, Мануильский изобрел и пустил в обращение известный анекдот с ослом, приводивший Ленина в восторг. Анекдот этот заключается в том, что в день двухлетней годовщины советской власти, в ноябре 1919-го года, к Ленину явились депутации от разных животных, с требованием увеличить скудные пайки. Пришла лошадь, указывая на свою работу по выполнению гужевой повинности, пришла корова, указывая, что она честно работает на народный комиссариат продовольствия, давая молоко. Наконец, явился осел. Удивленный Ленин спрашивает: а тебе что надо? — Да я ведь главный виновник сегодняшнего торжества, отвечает осел. Без нас, ослов, советская власть не продержалась бы и одного дня...

М.И. Калинина, «всесоюзного старосту», как его тогда называли, народ любил, поэтому, наверное, и в анекдотах поминать его не боялся. Да и анекдоты были не особенно злые. Вот еще один анекдот про него: однажды приходит во ВЦИК к Калинину лошадь и просит дать ей продовольственную карточку. При этом жалуется на то, что ее хозяин прогнал, сказал, что ему самому есть нечего, что он и без нее обойдется. Калинин с хозяином согласился. Действительно, зачем крестьянину лошадь, когда трактор есть. А лошадь тогда говорит: «А навоз где возьмете, трактор-то его не дает». Подумал Калинин и согласился с лошадью. Дал ей карточку. После лошади к нему на прием пришла корова. Жалуется на хозяина: он прогнал ее, потому что за нее налог платить большой надо. «Ну что ж, — говорит Калинин, — теперь и без коровы можно обойтись. Есть растительное масло, из сои, например». Корова рот разинула да как гаркнет: «Ну а где вы возьмете мясо, если нас, коров, не будет?! Лошадей-то почти половину перерезали и съели, как же вы будете теперь выполнять план мясозаготовки?» — «Вот это мы, пожалуй, упустили из виду», — подумал Михаил Иванович и дал корове продовольственную карточку. Наконец явился к Калинину осел. «Ну а вот ты-то, брат, нам совсем не нужен. Без тебя обойдемся! — сказал Калинин. — Ослов мы не едим, а тяжести на автомобилях возим». — «А тогда, — отвечает осел, — мы за вас голосовать не пойдем, а кроме нас за вас теперь все равно голосовать некому». Нечего было делать. Калинин и ослу дал хлебную карточку.

Над разрушенным бомбами Берлином пролетают Гитлер и Геринг. «Я брошу мужчинам свои карточки на табак и шнапс, — говорит Геринг, — и тогда все мужчины будут за меня». — «А я брошу свои карточки женщинам на туфли, пудру и белье, — сказал Гитлер, — и тогда все женщины будут за меня». Услышав это, летчик говорит: «Брошу-ка я лучше вас обоих вниз — и тогда весь народ будет за меня».

Хрущев и Булганин летят в самолете. Булганин: «Брошу в окно сторублевку. Найдет кто-то — порадуется». Хрущев: «Брошу-ка я целую тысячу по десятке — многих обрадую!». Пилот: «Сбросил бы я, хлопцы, вас обоих вниз: весь мир бы порадовал!..»

Летят самолетом члены советского правительства, члены ЦК партии и энкаведисты. Они смотрят в окна и видят, что люди тяжело работают на поле. Первым заговорил один из членов правительства: «О, рады бы были люди, если им бросить по пачке денег». — «Нет, — сказал другой, — рады были бы люди, если бы им сбросить хоть по килограмму колбасы и хлеба». — «Нет, — говорит энкаведист. — Рады были бы люди, если бы дать им декрет об отмене колхозной системы. Они бы это все разделили между собой». А потом спросили пилота: «Как ты думаешь? Рады были бы люди тому, что я сказал?» — «Нет, — ответил пилот. — Очень рады были бы люди, если бы я вас, вместе с самолетом, сбросил на землю».

Отец и мать маленького Абрама арестованы за спекуляцию. Домовой комитет выселяет их из единственной комнаты. Его старший брат потерял продуктовые карточки. Но трудолюбивый маленький Абрам, как всегда, пошел в школу на следующее утро. Учительница естествознания вызвала его. «Абрам, сколько у таракана лапок?» — спросила она. Абрам печально посмотрел на нее и укоризненно покачал своей темной головой. «Учитель, мне бы ваши заботы», — сказал он.

Сидит Вовочка на уроке грустный, голову рукой подпер и думает: «По русскому двойка. Вчера напился, попал в вытрезвитель. Машка из второго “б” в больнице на аборте лежит…». Вдруг учительница спрашивает: «Вовочка, сколько ножек у сороконожки?». Вовочка смотрит на учительницу: «Эх, Мария Ивановна, мне бы ваши заботы…».

Девушка из дальней деревни стала в Москве домработницей. «Хорошо в Москве?» — «Еще бы! Хлеб дают. Понимаете? Дают хлеб по карточкам». — «А в деревне?» — «В деревне хлеб только отнимают».

Мать послала мальчика за сахаром по карточкам, продавец отрезал не тот талончик, она вновь побежала в магазин, начала кричать: «Я своего сына за сахаром посылала, а вы ему яйца отрезали!»

Муж вернулся домой. Говорит жене: «Что, хлеб нормировали?». — «Нормировали». — «Сахар? Жиры?» — «Нормировали». — «Так будем с тобой вместо еды целоваться-миловаться. Быстро! Пока еще это не нормировали».

«Вся наша нынешняя советская жизнь есть в сущности карточное везение или невезение». — «Не понимаю. Причем тут карты?» — «Да не карты. Немыслимо угадать, какие продукты в этом месяце выдадут по карточкам тебе и семье».

Два ученика вместе шли из школы. Младшему захотелось уточнить услышанное на уроке. «Наша учительница рассказывала, что Земля — шар и вертится вокруг своей оси». — «Правильно сказала». — «А почему люди не падают?» — «Чудак ты. Все люди прикреплены к детсадам, школам, военкоматам, райсобесам, магазинам, заводам...» — «А чем?» — «Казенными бумажками».

«Председателю Госплана СССР т. Вознесенскому. <...> Вы, вероятно, знаете, что среди детей и всего населения широкой популярностью пользуется анекдот об иждивенческой карточке. На Крымской конференции между Рузвельтом, Черчиллем и т. Сталиным обсуждался вопрос, какой казни подвергнуть Гитлера. Рузвельт предложил расстрел, Черчилль — виселицу, а Сталин предложил посадить его на русскую иждивенческую продкарточку. После ознакомления, что это за карточка, все пришли к единодушному решению, что более суровой казни не придумать».

Проститутка на «плешке» у метро Революции называет сумму. Командировочный: «Больно дорого». Она: «А что? Коммерческая цена. Такого ведь тебе по карточкам не выдают».

Неравный брак. В Лондоне: «Ты знатен, после смерти отца будешь лордом, а она дочь мелкого лавочника...». В Нью-Йорке: «Ты богат, а она бедная художница...». В Москве: «У тебя анкета в порядке, ты работаешь в ящике, а у нее мать была на оккупированной территории, брат побывал в плену, а дядя живет в Канаде...». Вариант более ранний: «У тебя рабочая карточка и паек НР, а она иждивенка, какие-то несчастные 400 грамм хлеба...»

«Как вы поживаете?» — «Отлично». — «Получили комнату?» — «Нет». — «Есть у вас работа?» — «Тоже нет». — «Ну а карточка?» — «Какая же карточка, если я безработный?» — «Радио слушаете?» — «Конечно; откуда же бы я знал, что мне живется отлично!»

Началась мировая война. СССР и США выпустили по ядерной ракете. Летят они навстречу друг дружке, о жизни размышляют. На полпути встречаются: «Привет! Ты куда?» — «Да вот, в Москву лечу. А ты?» — «А я — вроде в Нью-Йорк...» — «Слушай, а может — ну ее, Москву эту? Чего я там не видела? Все по карточкам, продуктов нет, митинги, разруха... Вот у нас в Америке!.. В общем, ты как хочешь, а я — домой!» — «А мне-то что в Союз возвращаться? Я лучше тебя провожу!»

МХАТ. Старый актер и помоложе. Старый долго рассказывает, как было трудно в Отечественную войну, как четыре года он выступал под бомбежками, обстрелами. Тот, что помоложе: «Ну, в следующую войну будет гораздо проще. Бац! И сразу: “Здравствуйте, Константин Сергеевич!”».

За кулисами Художественного театра грустный разговор. «Штаты очень агрессивны, скоро опять война, Ташкент, карточки...» Топорков: «Ну, нет! В этот раз все будет иначе. (Жест рукой сверху вниз, от неба к земле.) У-у-у-у! (Жест рукой снизу вверх, от земли к небу. Переходит в пожатие невидимой руки.) Здравствуйте, Константин Сергеевич!».

А Аня Каневская, прибывшая к нам на курсы с фронта, где была переводчицей, помнится, рассказала то ли быль, то ли окопный анекдот: «Два пленных немецких солдата смотрят на карту мира, затем один другого спрашивает: «Слушай, Ганс! Скажи, какая это страна?» Он показал на коричневое пятнышко в центре Европы. «Ты что, не узнаешь? Это же ведь наша Германия!..» — «А эта огромная страна, что окрашена в красный цвет?..» — «Да это же СССР!» — «Это что же, Ганс, получается, выходит, ни Гитлер, ни его генералы не посмотрели на карту, когда нас посылали сюда воевать против русских?!»

…Приезжает в город на телеге Ваur, мужик, — сдавать куда полагается масло. С чиновником, который принимает продукт, он ладит; оба довольны, чем — можно не объяснять, поскольку масло в Германии выдается по карточкам. (Существовали такие конторы или это придумано, я понятия не имею. Я пересказываю анекдот.) Чиновник в своем кабинете угощает мужика кофе, тот пялится на незнакомые предметы. Видит глобус. «Послушай, — спрашивает, — что это за штука?» — «Это весь земной шар!» — объясняет хозяин. «Ишь ты!» — удивляется гость и просит показать разные страны, с которыми идет война. Меряет пальцами Америку, потом Россию: «Ого!» И спрашивает, где Германия. Хозяин показывает. Бауер в недоумении: «Такая маленькая? Против них? — И шепчет чиновнику на ухо: — Послушай, а фюрер об этом знает?»

Ученые работали десять лет и создали живую воду, всего несколько капель. Долго придумывали ей самое благородное применение. В конце концов решили окропить могилу Неизвестного солдата на Красной площади. Вылили живую воду, тут землю разворотило и оттуда вылез Фриц в ржавой каске, отплевался и сказал: «Хайль Гитлер!».

Один западногерманский коммунист ехал по Советской зоне. Своей глуховатой соседке-старушке он постарался расписать ужасы жизни в капиталистической Западной Германии. «У нас на Западе все страшно дорого: 20 марок стоит пара туфель». — «Что? Туфель? У нас тоже были раньше туфли...» — «По карточкам получаем иногда маргарин», — продолжал «разъяснять» коммунист. «Маргарин? Да, у нас тоже был раньше». — «А рабочие устраивают забастовки». — «Забастовки? Да, у нас тоже были раньше». Коммунист рассердился: «Слушайте, мамаша. Вы смеетесь надо мной, что ли? Я ведь коммунист!» — «Коммунист? Да, да, у нас тоже были раньше…»