Гитлер Адольф

В одной деревне объявилась гадалка. Крестьяне повалили к ней все с одним и тем же вопросом: когда кончится советская власть. «Это трудный вопрос, — сказала гадалка, — смогу на него ответить не меньше чем за сто рублей». Крестьяне сложились и вручили гадалке сотню. Однако она покачала головой: «Вопрос очень трудный. Дайте еще сотню». Крестьяне собрали еще сотню. Но гадалка потребовала триста рублей. Крестьяне покряхтели и собрали еще сотню. Гадалка деньги взяла и потребовала еще. Тогда крестьяне взбунтовались, окружили гадалку и стали угрожать ей расправой: «Мошенница! Деньги назад!». Гадалка спокойно: «Вот теперь вы поняли. Когда вы так скажете советской власти, она кончится».

Гитлер, Геринг и Геббельс решили проверить, как относится германский народ к своему правительству. Они вышли на улицу и спросили у первого попавшегося немца: «Скажи: что говорит наш народ о правительстве?». Вместо ответа прохожий снял шляпу и протянул ее к спрашивающим. Гитлер, Геринг и Геббельс бросили в шляпу по марке. Забрав деньги, немец снова протянул шляпу и получил еще три марки. Не говоря ни слова, он проделал это несколько раз. Наконец, Гитлер потерял терпение и крикнул: «Ну, с нас уже хватит» — «Именно это и говорит немецкий народ о своем правительстве», — сказал прохожий и весьма поспешно скрылся в ближайшем подъезде.

Министр Зверев не знает, как назвать очередной заем. Теперь полагается, чтобы все шло снизу, было демократично. Зверев (выходит на улицу, обращается к прохожему): «Посоветуйте. Как нам лучше назвать заем?». Прохожий: «Дайте, товарищ Зверев, за совет десять рублей». (Берет.) «Еще десять». (Берет.) «Еще десять...» Зверев: «Пора, однако, и честь знать». Прохожий: «Вот так и назовите».

Над разрушенным бомбами Берлином пролетают Гитлер и Геринг. «Я брошу мужчинам свои карточки на табак и шнапс, — говорит Геринг, — и тогда все мужчины будут за меня». — «А я брошу свои карточки женщинам на туфли, пудру и белье, — сказал Гитлер, — и тогда все женщины будут за меня». Услышав это, летчик говорит: «Брошу-ка я лучше вас обоих вниз — и тогда весь народ будет за меня».

Хрущев и Булганин летят в самолете. Булганин: «Брошу в окно сторублевку. Найдет кто-то — порадуется». Хрущев: «Брошу-ка я целую тысячу по десятке — многих обрадую!». Пилот: «Сбросил бы я, хлопцы, вас обоих вниз: весь мир бы порадовал!..»

Летят самолетом члены советского правительства, члены ЦК партии и энкаведисты. Они смотрят в окна и видят, что люди тяжело работают на поле. Первым заговорил один из членов правительства: «О, рады бы были люди, если им бросить по пачке денег». — «Нет, — сказал другой, — рады были бы люди, если бы им сбросить хоть по килограмму колбасы и хлеба». — «Нет, — говорит энкаведист. — Рады были бы люди, если бы дать им декрет об отмене колхозной системы. Они бы это все разделили между собой». А потом спросили пилота: «Как ты думаешь? Рады были бы люди тому, что я сказал?» — «Нет, — ответил пилот. — Очень рады были бы люди, если бы я вас, вместе с самолетом, сбросил на землю».

В саду «Эрмитаж» конферансье рассказывали анекдоты «с международным уклоном»: Гитлер жалуется товарищу Молотову: «Вот уже полтора года бомбим Лондон, а все не можем его разрушить». — «А мы вам, — ответил Вячеслав Михайлович, — пришлем десяток московских управдомов, они любой город разрушат в три месяца».

Ялта. Совещание трех держав. Сидят Рузвельт, Чечилль, Сталин. Обсуждают вопрос, как разрушить Берлин, сокрушить оплот германского фашизма. Сталин: «Послать триста московских домоуправов».

«Председателю Госплана СССР т. Вознесенскому. <...> Вы, вероятно, знаете, что среди детей и всего населения широкой популярностью пользуется анекдот об иждивенческой карточке. На Крымской конференции между Рузвельтом, Черчиллем и т. Сталиным обсуждался вопрос, какой казни подвергнуть Гитлера. Рузвельт предложил расстрел, Черчилль — виселицу, а Сталин предложил посадить его на русскую иждивенческую продкарточку. После ознакомления, что это за карточка, все пришли к единодушному решению, что более суровой казни не придумать».

Гитлер принимает в своем кабинете Муссолини. Вдруг дверь распахивается, входит Штирлиц, ни на кого не обращая внимания, подходит к сейфу, открывает его своим ключом и начинает рыться в нем, выбрасывая ненужные документы на пол. «Кто это?» — удивленно спрашивает дуче. «Русский разведчик Исаев, — безразличным тоном отвечает фюрер. — У нас Штирлицем числится». — «Так почему же ты его не арестуешь?» — «А, все равно отвертится».

Секретное совещание в секретном бункере Гитлера. Внезапно открывается дверь и заходит Штирлиц с подносом апельсинов в руке. Подойдя к сейфу, он открывает его, забирает документы, ставит поднос на стол и уходит. «Кто это?» — закричал Гитлер. «Это русский разведчик Исаев!» — хором закричали Мюллер и Шелленберг. «А почему же вы его не арестуете?» — «Бесполезно, все равно открутится, скажет, что апельсины приносил».

Штирлиц проснулся в тюремной камере. Он совершенно не помнил, как сюда попал, какое сегодня число и какая в городе власть. После долгих размышлений он наконец решил, что если войдет гестаповец, надо будет сказать: «Хайль Гитлер, я — штандартенфюрер СС фон Штирлиц», а если войдет советский солдат — представиться: «Я — полковник Исаев». В этот момент входит милиционер и говорит: «Ну и нажрались вы вчера, товарищ Тихонов».

Апрель 1945 года. Поражение Германии очевидно. Гитлер ходит по рейхсканцелярии и везде видит одну и ту же картину: офицеры пьянствуют и даже не обращают внимания на своего фюрера. Но, зайдя в один из кабинетов, Гитлер обнаруживает Штирлица, который сидит за столом и работает. Увидев главу Третьего рейха, Штирлиц вскакивает, вскидывает руку и выкрикивает: «Хайль Гитлер!» В ответ фюрер устало произносит: «Максимыч, ну хоть бы ты-то не подкалывал.»

Звонок Гитлера Сталину: «Сталин, ваши люди не брали у меня из сейфа секретные документы?» — «Выясню». Звонок Сталина Штирлицу: «Штирлиц, вы брали у Гитлера из сейфа секретные документы?». — «Так точно, товарищ Сталин». — «Так положите на место, люди волнуются».

«Ты слыхал последние предсказания, что Муссолини умрет накануне большого пролетарского праздника?» — «Я не верю в твои предсказания, этого быть не может. Почему именно накануне?» — «А потому, что когда Муссолини умрет, то для пролетариата будет большой праздник…»

Еврей — Гитлеру, когда тот зашел в уборную: «Теперь у нас тоже, даже в уборных кризис. 80% срут на вас, 10% — срут на всех, а остальные 10% — евреи, которые срут от страху в штаны, и поэтому в уборную ходить некому».

Когда в 1940 году Гитлер для ведения войны в Европе выдаивал у своего друга Сталина хлеб, нефть, лес, материалы и иное сырье в огромных количествах, в СССР говорили: «Кто лучшая доярка Советского Союза?» — «Адольф Гитлер».

Насер обратился к нашему правительству с просьбой дать ему вторую Золотую Звезду. «Простите, но за что?! И первую-то Звезду непонятно за что дали, а вы снова...» — «Ну, если нельзя дать Героя Советского Союза, дайте Героя Социалистического труда!» — «За какие же показатели?» — «Как знатной доярке. Который год уже вашу страну дою!»

«Дания датская? Норвегия норвежская?» — «Нет. Прихватил Гитлер в апреле». — «Бельгия, Голландия?» — «Прихватил Гитлер в мае». — «Франция?» — «Прихватил Гитлер в июне». — «Вот так история с географией! Да это же прямо похищение Европы*».

Сталин спрашивает Гитлера: «Почему вы сосредоточили ваши войска у наших границ?» — «Мы закончили кампанию в Западной Европе и отвели их туда на отдых. А почему вы сосредоточили свои войска у наших границ?» — «Чтобы обеспечить вашим войскам спокойный и безопасный отдых».

Когда после Дюнкерка* Гитлер вознамерился перейти Ламанш, он вызвал из концлагеря одного мудрого еврея и сказал ему: «Я освобожу тебя из концлагеря, верну твое достояние и восстановлю тебя во всех правах, если ты мне объяснишь, как смог Моисей перейти море и выйти сухим из воды».

Гитлер говорил речь, поздравлял свой народ с покорением Кавказа. «Я свято выполняю приказы великого полководца И. В. Сталина: 1) Ни шагу назад; 2) Закончить войну в два месяца. И я надеюсь задушить его в своих объятиях в Москве».

А Аня Каневская, прибывшая к нам на курсы с фронта, где была переводчицей, помнится, рассказала то ли быль, то ли окопный анекдот: «Два пленных немецких солдата смотрят на карту мира, затем один другого спрашивает: «Слушай, Ганс! Скажи, какая это страна?» Он показал на коричневое пятнышко в центре Европы. «Ты что, не узнаешь? Это же ведь наша Германия!..» — «А эта огромная страна, что окрашена в красный цвет?..» — «Да это же СССР!» — «Это что же, Ганс, получается, выходит, ни Гитлер, ни его генералы не посмотрели на карту, когда нас посылали сюда воевать против русских?!»

…Приезжает в город на телеге Ваur, мужик, — сдавать куда полагается масло. С чиновником, который принимает продукт, он ладит; оба довольны, чем — можно не объяснять, поскольку масло в Германии выдается по карточкам. (Существовали такие конторы или это придумано, я понятия не имею. Я пересказываю анекдот.) Чиновник в своем кабинете угощает мужика кофе, тот пялится на незнакомые предметы. Видит глобус. «Послушай, — спрашивает, — что это за штука?» — «Это весь земной шар!» — объясняет хозяин. «Ишь ты!» — удивляется гость и просит показать разные страны, с которыми идет война. Меряет пальцами Америку, потом Россию: «Ого!» И спрашивает, где Германия. Хозяин показывает. Бауер в недоумении: «Такая маленькая? Против них? — И шепчет чиновнику на ухо: — Послушай, а фюрер об этом знает?»

Перед тем как объявить войну Советскому Союзу, Гитлер под видом шофера пошел к гадалке. И просил ее: «Собираюсь ехать на восток. Скажи мне напутствие: как долго продлится этот поход и как он закончится?». Гадалка внимательно рассматривала линии жизни на ладони «фюрера-шофера» и сказала, смотря ему в глаза: «Выпадет тебе судьба: машине не хватит горючего, потом сломается ось и еще — отберут права». Гитлер вроде бы сказал: «Не может быть. Все равно пойду».

Едет Гитлер по Берлину на машине, а его никто не приветствует. Ну он обижается, настроение у него плохое. Вдруг видит: посреди площади солдат стоит, вот так вот руку, приветствует его. Он значит обрадовался, подъезжает: кто такой, откуда. Тот говорит — солдат, с Восточного фронта. Он говорит: «Ну, тебе орден, за то, что показываешь такое к нам отношение». Он говорит: «Нет, это я показываю не отношение, это я показываю, что в России мы по сю пору в дерьме-то!».

Захотелось Гитлеру жениться. Идет он к одной красавице и говорит: «Выходи за меня». — «Не выйду», — говорит она. «Почему?» — «У тебя глаза слишком глубоко сидят во впадинах». Идет он к другой. Та тоже за него не хочет выходить. «У тебя, — говорит, — волосы слишком прилизаны». Пошел Гитлер к третьей, та за него тоже не хочет выходить. «Ты, — говорит, — фюрер. Если бы ты был простой, я бы за тебя вышла». Возвращается Гитлер к Геббельсу в убежище и говорит ему: «Слушай, Геббельс, за меня никто не хочет замуж выходить», — и рассказал ему, в чем дело. Тогда Геббельс говорит Гитлеру: «Ничего, Адольф, вот придут красные в Берлин, у тебя и глаза на лоб вылезут, и волосы дыбом встанут, и фюрером ты не будешь».