СССР и мир в послевоенный период

Событие это происходило во время мирных переговоров в Корее. В зале заседаний в Панмунджоне стоял стол. С одной стороны стола сидела американская делегация, с другой — советская. Как-то один из членов американской делегации задел ногу секретарши советской делегации, когда ему необходимо было срочно встать. «Прошу прощения!» — сказал американец. Гражданка самой демократичной в мире страны, покраснев, не сказала ни слова. Посмотрела на американца, а затем что-то шепнула соседу по делегации, который сидел рядом с ней. Он, в свою очередь, что-то шепнул своему соседу, тот — следующему. И так продолжалось, пока сидящий последним в ряду советской делегации не поднялся и не направился в соседнюю комнату, где находился телефон. Американцу, который случайно задел секретаршу, стало интересно: чем все это кончится. И он продолжал наблюдать. Наконец возвратился тот, кто из советской делегации сидел за столом и выходил. Он сел на свое место и что-то шепнул своему соседу. И принялись по очереди члены делегации шептать что-то друг другу на ухо, пока не дошло это сообщение до секретарши. Последняя поднялась со своего места и обратилась к американцу: «Пожалуйста!».

В Букингемском дворце идет прием у английской королевы. Присутствуют послы всех государств. И вдруг в середине приема королева неожиданно пукнула. Встает испанский посланник и, извиняясь, начинает объяснять всем, что, видно, он накануне что-то не то съел. Через некоторое время королева опять пукнула. Тут с объяснениями и извинениями встает французский посланник, а советский посланник встает из-за стола и неожиданно уходит. Через некоторое время он возвращается и занимает опять место за столом. Через некоторое время английская королева пукнула в третий раз. Встает итальянский посланник и, извиняясь, говорит, что, видно, у него что-то с желудком. И тут встает посол Советского Союза и торжественно говорит: «По поручению Советского правительства я хочу заявить, что следующий пук мы берем на себя».

Картер и Брежнев решили в порядке детанта обменяться секретаршами. Через некоторое время Картер звонит своей секретарше в Москву: «Ну, как тебе там?». — «Все в порядке. Только потребовали, чтобы носила длинную юбку». — «Ну, поноси длинную. Потерпи ради детанта». Звонит в Вашингтон Брежнев: «Ну, как тебе там?». — «Все в порядке. Только просят, чтобы носила короткую юбку». — «Ну, укороти. Потерпи ради детанта». Звонит снова Картер в Москву: «Ну, как тебе там теперь?». — «Очень мне неудобно в такой длинной юбке, а они требуют, чтобы чуть ли не до пяток была». — «Ну, пусть будет до пяток, пусть хоть до пола. Потерпи ради детанта между сверхдержавами!» Звонит снова Брежнев в Вашингтон: «Ну, как тебе там сейчас?». — «Очень неудобно в такой короткой юбке, а они хотят, чтобы совсем мини была». — «Ну, укороти до мини. Потерпи ради детанта между нашими сверхдержавами». — «Не могу. Тогда все станет видно, и, главное, пистолет».

Рейган и Андропов в знак дружбы и полного доверия обменялись секретаршами — на шесть месяцев. Звонит американка в Белый дом. «Рони, о'кей! Как я живу? Климат, конечно, ужасный. С едой очень плохо. Обслуживание на нуле. Мужчины не джентельмены... Ну ничего, потерплю». Звонит советская секретарша в Москву. «Юрий Владимирович, привет! С едой тут роскошно. Климат отличный. Такая обслуга, такие аппартаменты, закачаешься. Вот только мода мне здешняя не нравится. С этими миниюбками... То пистолет уронишь, то хуй торчит».

Летит советский тяжелый бомбардировщик. Вдруг на табло начинает мигать сигнальная лампочка. Первый пилот отдает приказ второму выяснить, в чем неполадка. Тот садится в вертолет и отправляется в путь. Вернувшись, он докладывает: «Ничего страшного, товарищ командир. Просто в правый мотор залетели два “Боинга” и кружились там, не зная, как выбраться».

Сообщение в газете: «ТАСС уполномочен заявить, что три советские подводные лодки, следующие курсом в районе Бермудских островов, не имеют никакого отношения к пропаже двух американских крейсеров в этом районе».

Голос диктора: «Грандиозной победой завершился многолетний вдохновенный труд группы ученых-проектировщиков Института сельского машиностроения. Ими создан принципиально новый вариант зерноуборочного комбайна К—13 с вертикальным взлетом».

Голос диктора: «Вчера была совершена попытка грязной провокации на советско-китайской границе. Мирно пахавший на поле советский трактор был обстрелян с китайской стороны. Мирный советский трактор был вынужден открыть ответный огонь, после чего снялся и улетел на базу. Командир МТС майор Петров представлен к награде орденом Трудового Красного Знамени».

Заявление ТАСС: «Вчера на советско-китайской границе было произведено нападение на советский мирно пашущий трактор. После того, как советский мирно пашущий трактор открыл огонь из бортовых орудий и нападавшие скрылись, были включены маршевые двигатели, и трактор вышел на околоземную орбиту. Трактористы чувствуют себя нормально. Председатель колхоза генерал-полковник Иванов предупреждает, что в случае повторного нападения будут приведены в действие сеялки, веялки, косилки, комбайн “Нива” вертикального взлета и прочая сельхозтехника».

В одном корейском городке многократно переходившем из рук в руки, американский солдат снова видит знакомого старого корейца. «Ты еще жив? — поражается солдат. — Как ты ухитрился уцелеть?» — «Очень просто, — объясняет старик. — Когда приходили коммунисты, я говорил: “Как хорошо, что вы опять здесь!” Когда приходили вы, американцы, я говорил тоже: “Как хорошо, что вы опять здесь!”» — «Значит для тебя нет никакой разницы между нами и красными?» Старый кореец улыбнулся. «Нет, некоторая разница, все-таки, есть. Коммунистам я никогда не рассказал бы, что и им, и американцам я говорю одно и то же».

В одном из воздушных боев американцы сбили двух вьетнамских летчиков на «МИГах». Куда их девать, чтобы не сбежали? Ребята южные, боятся холода! В холодильник их! Поместили в холодильник. Пусть околеют. А сами решили выпить виски. Сидят, пьют и о вьетнамцах уже забыли. Открывают холодильник, а те покрыты инеем, но сидят и в карты режутся. «Не волнуйтесь: у нас на Чукотке холода похлеще бывают…»

На корейском фронте сбивают американского летчика, берут в плен, приводят на допрос. Он просит показать летчика, который его сбил. Приводят корейца. «Нет, — говорит американец, — вы покажите мне того летчика, который кричал по рации: “Ваня, прикрой мне хвост! Я его сейчас звездану!”».

Советский летчик возвращается из Кореи: «Нелегко воевать с американцами: управлять машиной, открывать огонь, щуря глаза да еще одной рукой брови к вискам оттягивая...»

Американские солдаты, чудом спасшиеся из вьетнамского плена, вернулись на свою базу и рассказывают: «Они связали нас и били, так ужасно били, все время только ногами, ногами». — «А руками-то они что делали?» — «Руками они веки оттягивали, чтобы глаза были раскосыми».

ДП-комиссия не пропускает бывшего власовского офицера в Америку. На его вопрос почему комиссия отвечает: «Вы боролись против наших союзников». Офицер, подумав: «Бедные американские солдаты, которые воюют сейчас в Корее. Их домой не пустят».

Армянское радио. «США предлагают Северному Вьетнаму обменять пять пленных вьетнамцев за каждого американца. Получили отказ. Как быть?» — «Предложить за каждого американца горсть риса».

В Южном Вьетнаме сбили советского летчика. Допрашивали всякими способами о технических характеристиках самолета — не сказал ни слова. Обменяли. Лежит в госпитале в тяжелом физическом состоянии — пришли товарищи поздравлять героя. «Что ты нам, Вася, скажешь? Как нам готовиться к борьбе за мировую пролетарскую революцию?» — «Ох... Изучайте, братцы, материальную часть!»

Приехал Брежнев с дружественным визитом во Вьетнам. В его честь устроили торжественный обед. Поели икры, семги, других деликатесов, после обеда пили зеленый вьетнамский чай. Брежнев поднялся и сказал: «Спасибо за чай». Его спросили: «Ну почему только за чай? Разве обед вам не понравился?». — «Конечно понравился. Но у вас один только чай вьетнамский остался».

Американские солдаты окружили группу вьетнамцев и кричат в мегафон: «Эй вы, косоглазые, сдавайтесь!». — «Да дэ ж це видано, щоб добри вьетнамски хлопци живьем сдавались! Гнатюк, заряжай!»