Жизнь в СССР

Армянское радио интервьюирует инженера-строителя по вопросу «Как жизнь?». «Как жизнь? На работе — как в лесу: что ни начальник, то дуб, что ни заместитель, то пень, что ни бумага, то липа, что ни отдел, то болото, зато секретарши — ягодки. Дома — как в сказке: жена — ведьма, теща — Баба Яга, тесть — Кощей бессмертный, зато соседка — Василиса Прекрасная, а муж ее — Иванушка-дурачок».

Что творится в лесу ВСНХ? Сотрудники — лопухи. Начальники — дубы. Спецотдел — крапива. Секретарши — ягодки. Работают через пень, колоду. А выдают липу.

Армянское радио. «Как живут советские люди?» — «Кто как: руководящие (слуги народа) — на один палец (на большой), гегемон (рабочий класс) — на два пальца (шкалик), колхозники — на три (кукиш), диссиденты — на четыре (решетка), интеллигенция — на пять (ладонь нищего)».

В нашей стране все делятся на бедняков, середняков и кулаков. Бедняки — это те, кто не имеют ничего своего: они живут в государственных апартаментах, летом ездят на государственную дачу, пользуются гос.распределителями и машинами. Середняки имеют только государственную квартиру и машину. А кулаки — это те, кто получают зарплату, зажимают ее в кулаке и боятся его разжать.

После полной победы колхозного строя старые ярлыки получили новое содержание. Кулак — вышел работяга с завода, выпил сто грамм, утерся кулаком. Середняк — его жена: справа сумка, слева авоська, посередине сама. Бедняк — слуга народа, у которого ничего своего нет: квартира государственная, дача государственная, автомашина государственная.

Наше поколение — та самая червиха из страшного анекдота: из-под земли выползает червиха с маленьким червенком. «Мама, мамочка, сколько света, тепла и солнца, почему же мы живем в сыром, холодном, темном подвале?» — «Родина, малыш». — «А куда девался папа?» — «А папа пошел на рыбалку».

Два глиста высунулись наружу. «Папа, а что это круглое и сверкает?» — «Солнце». — «Красиво. А что это зелное и качается?» — «Дерево». — «Тоже красиво. А почему мы живем в жопе, где темно и мрачно?» — «Это наша любимая родина».

По озеру с дерьмом плывет лодка. Вдруг с нее заметили вдали какую-то точку. Подплыли — стоит человек, только голова наружу. «Давай залезай в лодку!» — говорят ему. «Плывите себе дальше», — говорит человек. «Мы тебе помочь хотим!» — настаивают в лодке. — «Да оставьте вы меня в покое!» — «Да как же мы тебя так оставим?» — не унимаются в лодке. «Да живу я здесь, живу!»

Отец и мать маленького Абрама арестованы за спекуляцию. Домовой комитет выселяет их из единственной комнаты. Его старший брат потерял продуктовые карточки. Но трудолюбивый маленький Абрам, как всегда, пошел в школу на следующее утро. Учительница естествознания вызвала его. «Абрам, сколько у таракана лапок?» — спросила она. Абрам печально посмотрел на нее и укоризненно покачал своей темной головой. «Учитель, мне бы ваши заботы», — сказал он.

Сидит Вовочка на уроке грустный, голову рукой подпер и думает: «По русскому двойка. Вчера напился, попал в вытрезвитель. Машка из второго “б” в больнице на аборте лежит…». Вдруг учительница спрашивает: «Вовочка, сколько ножек у сороконожки?». Вовочка смотрит на учительницу: «Эх, Мария Ивановна, мне бы ваши заботы…».

В бане парятся два советских гражданина. Вдруг один из них заявляет: «Вася, мне нехорошо!» — «А кому теперь хорошо?» — равнодушно отзывается Вася. «Вася, мне очень плохо!» — «А кому теперь не очень плохо?» — вздыхает Вася. Гражданин без чувств свалился с полки. Испуганный Вася бросается за холодной водой и приводит друга в чувство. Когда тот открыл глаза, Вася набросился на него: «Что же ты не сказал по-человечески, что тебе действительно плохо!» — «А как я должен был сказать?» — «Ты должен был сказать: “мне дурно”». Васин друг скептически усмехнулся: «А ты мне ответил бы: “А кому теперь не дурно?”»

Жена будит мужа посреди ночи. «Петр Иванович, — говорит она, — принеси мне воды поскорее, я ужасно себя чувствую». — «Спи, спи! — отвечает муж. — Кто сейчас не чувствует себя ужасно?».

«А-а-а! Сколько лет, сколько зим, Ваня! Где ты пропадал? Давно не виделись». — «А ты что, не слышал? Ведь я ездил жениться. Кстати и карточка ее при мне. Ну-ка полюбуйся! Как, нравится или нет?» — «Да как сказать-то; ведь бывают и хуже». — «Что ты сказал?» — «Ох, нет, не бывает…»

«Как вам нравятся мои остроты?» — «Бывают хуже». — «Вы меня оскорбляете. Возьмите назад свои слова!» — «С удовольствием. Не бывает хуже».

Советский служащий встретил на улице знакомого энкаведиста. Тот спрашивает: «Ну, как поживаете?». — «Спасибо. Помаленьку. Бывает хуже». — «Что?!» — заорал энкаведист. «П-простите. Я... ошибся... Хуже не бывает».

Что говорили при БРЕЖНЕВЕ. «Плохо в стране». При АНДРОПОВЕ. «Хуже не бывает». При ЧЕРНЕНКО. «Еще хуже».

Журналист берет интервью у рабочего. «Скажите, каково ваше отношение к советской власти?» — «Вполне лояльное». — «Поясните, пожалуйста». — «Посмотрю я на все это и думаю: “... твою мать”. А потом махну рукой: “нy и ... с ним!”»

Страна велика и места для каторги достаточно. Я тоже считаю, что здесь, в Сиблаге, жить можно. Не было бы хуже... Правда, существует такой анекдот: ведут двоих на расстрел. Один говорит: «Давай убежим». А другой отвечает: «Смотри, как бы хуже не было...».

Не за то я тебя люблю, что у тебя «Волга», — сами не пешком ходим; не за то, что ты умел брать и дом построил, — у самих крыша над головой; не за то, что ты жидов не любишь, — кто их любит? А за то, что ты наш простой советский человек!

Построили жилой дом, забыв запроектировать туалетные. Поселили: на 1-м этаже пенсионеров: все равно несут все на анализы; на втором — студентов: им — нечем; на самом верхнем — ответработников и КГБистов: привыкли срать всем на головы; под ними — работников умственного труда: и это вытерпят!

Архитекторы построили дом без уборных. Объясняют: «На первом этаже детсад — у них горшки. На втором пенсионеры — все несут на анализы. На третьем ударники коммунистического труда — им некогда. На четвертом студенты — им нечем. На пятом, шестом начальство — эти все равно срут на все и на всех.

На верхушке дерева ворона. Бежит мимо заяц. «Что делаешь, ворона?» — «Спокойно сижу-посиживаю. Ничего не делаю». — «И я хочу так». Заяц усаживается под деревом. То же самое происходит с лисой, волком, медведем. Они все — под деревом. Вдруг откуда ни возьмись охотник с ружьем. Палит по зверям. Те разбегаются. Звери ранены, ворона цела. Ворона: «Простых вещей не понимают. Дурачье! Чтобы спокойно сидеть-посиживать, ничего не делать, надо быть наверху».