Автономные республики

На величественно красивых склонах Днепра, где, утопая в зелени, сверкают купола Софии и Лавры, где красуется Владимир, возвышается огромная стальная уродливая «баба». Народ прозвал ее «Леонидовна». Говорят, что когда ее установили, то во всем Киеве исчезла в аптеках вата, так как у нее начались месячные.

Мужик отсутствовал шесть суток. Приходит на работу, а приятель спрашивает: «Где ты пропадал?». — «На бабе». — «Что же ты с ней делал шесть суток?» — «Три дня залазил, три дня слазил». — «Где же ты такую бабу нашел?» — «На Мамаевом кургане».

«Тарас, ты вчера смотрел на Крещатике парад в честь шестидесятилетия Октября?» — «Конечно». — «И в какую сторону шли?» — «Впервые в сторону Днепра». — «Так я и знал: значит, предыдущие пятьдесят лет шли не в ту сторону».

Собрание в сельсовете. Председатель: «Слова просит бывший бендеровец Панас Головко». Крики с мест: «Нет! Бендеровцу слова не давать!..». Председатель: «Но он хочет выступить на экологическую тему». — «Тогда пусть говорит!» Панас Головко: «Хлопцы, берегите леса! Они нам еще пригодятся!»

В сентябре 1939 года 13-миллионное население западных областей Украины и Белоруссии «с великой радостью встретило своих освободителей» от национального и социального гнета. Никто не сомневается, что «братская семья» будет и дальше расширяться. И в то же время рождаются новые анекдоты, лучше отражающие жизненную истину, чем тысячи митингов и резолюций. Ходивший в эти дни по Москве анекдот о президенте Литвы, который торопился переименовать Каунас* в «Покаунас», ясно указывал на судьбу, ожидающую страны Прибалтики.

Верховный Совет Литвы решает, как быть дальше с Москвой. Слово берет Ландсбергис: «Предлагаю объявить Москве войну!». В зале шум, переполох: «Да вы что, мы ее проиграем!». — «Конечно, проиграем! Ну и что? Германия войну проиграла, Япония проиграла... Зато теперь как живут люди!..»

В Израиле сложилось трудное экономическое положение. Идет обсуждение в парламенте. «Лучше всего живется стране, которая проиграла войну, она получает помощь. Возьмите, например, ФРГ. Нам необходимо объявить войну, проиграть ее, и тогда крупные вложения потекут в нашу экономику. Предлагаю объявить войну Соединенным Штатам». Приступают к голосованию. Все за, только один — против. Просят его выступить по мотивам голосования. «А вдруг мы выиграем войну?»

В Верховном Совете Литвы обсуждается программа действий. «Вот, — говорит один депутат, — Япония проиграла войну, а сейчас — вторая держава а мире. Германия — тоже не последняя... Не объявить ли нам войну Советскому Союзу?» Встает молодой депутат и говорит: «А если мы выиграем войну?»

Суд присудил чукчу к высылке с родины. Разрешили выбрать страну, куда он хочет уехать. Тот говорит: «Высылайте, куда хотите, только не в Литву!». — «Почему?» — «Оттуда еще никто не вернулся!»

В Таллине, столице Эстонии, русский ищет какой-то адрес. Он показывает прохожему-эстонцу записку с адресом и спрашивает, как туда пройти. Эстонец подробно описывает маршрут, и русский удивляется: «Но ведь эта улица ведет на вокзал...». — «Да, конечно...» — «Но мне совсем не надо на вокзал!» — «Но это для вас самый лучший путь...»

Еврей, русский и эстонец проходят рентген. У еврея в голове — комбинация, в желудке — кура, а в печени — ОБХСС. У русского в голове женщины, в желудке — водка, а в печени — теща. У эстонца в голове машина и дача, в желудке — мульги капсад (национальное блюдо), а в печени — советская власть.

Руководитель Народного фронта Латвии приехал в Москву, встретился с Горбачевым и просит его: «Михаил Сергеевич, пожалуйста, предоставьте независимость нашей республике хотя бы на неделю. Вы увидите, каких успехов мы добьемся за эту неделю». — «Нет, что вы, это невозможно». — «Ну тогда хотя бы на день. Один-единственный день». — «И на день не могу». — «Ну а на час? На один-единственный час? Подумайте сами, это ведь не принесет никакого вреда». Горбачев подумал немного и согласился. Эстония начала отсчитывать первые минуты самостоятельной жизни. Через час Горбачев вызвал своего референта и спросил: «Ну, как там у них дела, в Эстонской ССР?». — «Михаил Сергеевич, Эстонской ССР больше не существует!» — «Как так?» — «В 17.00 вы предоставили им независимость. В 17.10 независимая Эстония объявила войну Финляндии, а в 17.40, когда финские корабли подошли к берегам Эстонии, капитулировала и сдалась финнам».

Горбачев делает доклад. Получает записку: «Говорите по-эстонски! Если не будете, то похитим Раису Максимовну». И похитили. Тогда Горбачев заявил: «Если не вернете Раису Максимовну, вся Сибирь заговорит по-эстонски!».

Горбачев выступает в одном из сибирских городов перед местными журналистами. Вопрос: «Скажите, Михаил Сергеевич, когда мы будем жить так, как живут в Прибалтике?» — «Так, как живут в Прибалтике, вы никогда жить не будете, но я обещаю, что скоро в Прибалтике будут жить так, как вы сейчас».

Машина с московским номером в Грузии. Ее останавливает милиционер-грузин. «Откуда сейчас едете?» — «Из Волгограда». — «Та-ак. А эти яблоки откуда?» — «Из Волгограда. На рынке брали». — «Шляпа от солнца у вас хорошая». — «Купил в Волгограде в универмаге». Милиционер берет права москвича и прокалывает все три талона, повторяя трижды: «Вот тебе за Волгоград. Вот тебе...».

В Грузии приезжий просит в магазине 300 грамм сыра. Продавец вешает 250. Приезжий протестует. Он ведь выбил 300. Продавец невозмутимо: «Тебе жить надо? Мне тоже. У тебя семья? У меня тоже. Прощай, дорогой. Следующий!».