Хрущев Никита Сергеевич

Черчиллю задают вопросы о Хрущеве. «Считаете ли вы, что Хрущев был незаурядным человеком?» — «Только гению под силу самую хлебную страну в мире — Россию — оставить без хлеба». — «Что вы скажете об уходе Хрущева?» — «Самый многоречивый премьер в Европе ушел, не сказав ни одного слова».

Находящийся в отставке Хрущев звонит в космос Беляеву и Леонову («Восход—2»): «Вы меня хорошо слышите?» — «Неважно». — «Простите, я говорю из уличного автомата!..»

Хрущев пожаловался на Молотова, Кагановича, Булганина и других бывших коллег, что они не хотят играть с ним в преферанс. «Почему не зовете? Нехорошо!..» — «А почему он нас прогнал, когда сам играл в дурака».

«Позовите, пожалуйста, к телефону Никиту Сергеевича». Голос женский. «А кто говорит?» — спрашивает Нина Петровна. «Его старая знакомая. Я с ним вместе училась в школе». Нина Петровна кричит: «Блядь, ложи трубку! Ни в какой школе он сроду не учился».

Один летописец, встретившись с Хрущевым, сказал ему, что в своей летописи назвал Брежнева — Леонидом Справедливым, Косыгина — Алексеем Разумным, Подгорного — Николаем Честным, и спросил, как назвать его, Хрущева, в этой же летописи. «Назови меня Никитой Кудрявым», — ответил лысый Хрущев.

После отставки Хрущева пошла Нина Петровна Хрущева в обыкновенный магазин с десятью рублями. «Дайте полкило красной икры». — «Нет красной икры». — «Ну тогда черной». — «Нету». Дома рассказывает мужу: «С тех пор как тебя сняли, из магазинов все исчезло: на десять рублей ничего не купишь, и народ голодает».

Хрущеву после смещения предложили возглавить онкологический центр. «Но я же в этом ничего не понимаю!» — «Но вы же руководили сельским хозяйством — и хлеба не стало! Займетесь онкологией — может быть, рака не станет!»

Армянское радио. «Какие болезни привели Хрущева к отставке?» — «Грыжа (поднимал сельское хозяйство, надорвался и упустил), несварение желудка (заставлял сеять слишком много гороха и кукурузы), порок сердца (догонял Соединенные Штаты и не догнал), словесный понос и недержание речи (неизвестно отчего)».

История болезни Хрущева в Кремлевке. Страдает язвой желудка от кукурузы, грыжей от поднятия целины, одышкой от бега наперегонки с президентами США и словесным поносом от природы.

Попал Брежнев в ад. Ему предложили выбрать самому для себя наказание. Смотрит — ни одно не нравится. Вдруг увидел Мерилин Монро в объятиях Подгорного. «Вот и мне бы такое!» — «Это не ему, это ей наказание», — отвечает черт. Идут дальше. Видит Брежнев Хрущева, сидящего с бокалом в руке и обнаженной красавицей на коленях. «Выбираю это!» — говорит Брежнев. «Сперва присмотрись, — отвечает черт. — Бокал этот с дырочкой, а она без».

Жена Брежнева приходит с Новодевичьего кладбища: «Я была на могиле Хрущева. До чего она обосрана! Что будет на твоей, Леня?!» — «Ничего, когда я умру, им уже нечем срать будет».

Армянское радио. «Что показали последние правители в США и в СССР?» — «Рузвельт — что президентом можно стать вопреки монополиям. Трумэн — что президентом может стать каждый. Эйзенхауэр — что Соединенные Штаты могут обойтись без президента. Кеннеди — что президента можно убить безнаказанно. Никсон — что президента можно прогнать за пустяки. Ленин показал, как можно управлять социалистическим государством. Сталин — как не надо управлять социалистическим государством. Хрущев — что и дурак может управлять социалистическим государством. Брежнев — что не всякий дурак может управлять социалистическим государством».

Ленин решил доказать, что государством может управлять любая кухарка. Сталин решил доказать, что государством может управлять только он один. Хрущев решил доказать, что совершенно все равно, кто управляет государстворм. Брежнев решил доказать, что государством можно вообще не управлять.

Умер Брежнев. ЦК решает вопрос, кому поручить похоронить его. Грузины предлагают — давайте мы. Им ответили: нет, вы уже Сталина хоронили, столько людей погибло. Украинцы предложили — давайте мы. Им тоже отказали: во время похорон Хрущева они прохлопали слишком много денег. Евреи предложили — давайте мы похороним. «Ну уж нет, — ответили им в ЦК. — Вы один раз уже пытались Христа похоронить!»