Хрущев Никита Сергеевич

Решил Хрущев составить списки коммунистов, чекистов, туристов и артистов. Создал специальную комиссию из преданных членов ЦК. За три месяца глава комиссии докладывает: «Коммунист на территории СССР один». — «Кто?» — «Ленин. Чекист также один — Дзержинский». — «Туристы?» — «Двое. Вы и ваша жена Нина». — «Да, а артисты?» — «Все остальные — артисты».

Первый: «Скажите, что вы делали до Октябрьской революции?». Второй: «Все время дрожал, чтоб она не пришла». Первый: «Что вы делали после Октябрьской революции?». Второй: «Стоял на каланче». Первый: «Пожарным?». Второй: «Нет, я высматривал международную революцию». Первый: «Ну и высмотрели?». Второй: «Нет, только глаза испортил... Ничего не видно». Первый: «Это вам не видно, близорукому и глухому. А мы прекрасно видим, как зажженный нами пожар мировой революции постепенно разгорается...»

Человек стоит на Красной площади прямо перед Кремлем и постоянно дует в трубу. Прохожий, заинтересовавшись этим странным представлением, спрашивает трубача, зачем это нужно. Тот ответил: «Я объявляю пришествие мировой революции». Прохожий спрашивает: «А за это хорошо платят?». После этого трубач ответил: «Нет, за это не очень много платят, зато это вечная работа».

У Ивана Ивановича, в соответствии с анекдотом этого времени, была вечная работа. Он поднимался каждый день на самую высокую башню Кремля, чтобы следить за признаками мирового пожара… В другом варианте этого же анекдота Иван Иванович должен зазвонить в колокола Кремля, как только начнется мировая революция.

У Ивана Ивановича, в соответствии с анекдотом этого времени, была вечная работа. Он поднимался каждый день на самую высокую башню Кремля, чтобы следить за признаками мирового пожара… В другом варианте этого же анекдота Иван Иванович должен зазвонить в колокола Кремля, как только начнется мировая революция.

Американцы построили громадную башню, и посадили на нее наблюдателя, чтобы он следил за рассветом капитализма. В Советском Союзе сразу после этого построили такую же башню и посадили на нее наблюдателя, чтобы следить за рассветом коммунизма. Однажды советский наблюдатель написал американскому и узнал, что тот получает зарплату в пять раз больше. Он возмутился и спросил свое начальство, почему ему так мало платят. «Потому что у американца работа временная, а у вас — постоянная».

Приехал Кеннеди к Хрущеву в гости. Вышли на кукурузное поле. А там колхозник воровал початки. Увидел их, спрятал мешок и пошел. Кеннеди: «Что ты здесь делаешь?». — «Коммунизм высматриваю*». — «И сколько тебе платят за это?» — «Шестьдесят рублей». — «Поезжай ко мне, высматривать крах капитализма. Платить буду две тысячи долларов в месяц». Колхозник задумался: «Не уезжай, дурак! — вмешался Хрущев. — У них работа сегодня есть, а завтра нет. И воровать кукурузу ни один фермер тебе не позволит».

К Брежневу приехал родственник Иван с Украины. Сказал, что в колхозе ему мало платят. «Я тебе здесь найду работу», — пообещал Леонид Ильич. Через несколько дней на территории Кремля возвели огромную башню с лифтом. Вверху — комната с перископом. «Будешь тут высматривать коммунизм, — говорит генсек, — чтобы мы не упустили его приход. За это получишь ставку, как у директора завода». Показали эту башню чехам. Приходит Иван к Брежневу и говорит, что чехи хотят построить такую же у себя, а его приглашают в Прагу на такую же работу и платить будут вдвое больше. «Не уезжай, — говорит Ильич. — Потому что они коммунизм построят первыми. И тогда тебе там работы не будет».

Встретились двое детей. Один мальчик из Америки обращается к другому из Советского Союза: «Ага, а у нас шоколад есть!» — «Зато у нас Сталин есть!» — «Сталин может и у нас быть». — «Тогда у вас шоколада не будет!»

Хрущев разрешил советским детям поиграть с американскими. Американцы дразнят: «А у вас нет муки, а у вас нет крупы!» — «А у вас президента убили!» — «А мы вашего себе заберем!» — «И у вас не будет муки, и у вас не будет крупы!»

В конце зимы в магазинах совсем не было репчатого лука. Играют в шахматы американец Бобби Фишер и русский Карпов. Фишер (делая ход, глядя на доску): «А у вас лука нет». Карпов (делая ход): «А у вас людей воруют»... Долгая пауза. Партия идет своим чередом. Фишер: «А мы у вас Брежнева украдем». Карпов: «А у вас лука не будет».

Приятель как-то стал доказывать Хрущеву невозможность построения в СССР за двадцать лет материально-технической базы коммунизма. Хрущев охотно с ним согласился. «Зачем же ты включил в программу партии невыполнимые пункты?» — удивился приятель. В ответ Хрущев рассказал ему притчу. Ходжа Насреддин взялся за двадцать лет обучить грамоте эмирова осла. За невыполнение этого обязательства эмир пригрозил отрубить ему голову. «Как же ты решился на это? — спросили у Ходжи Насреддина соседи. — Ведь ты не научишь осла грамоте!» — «Ничего, — ответил Ходжа, — за двадцать лет кто-нибудь да умрет: или я, или осел, или эмир!»

«Никита обещал народу за 20 лет построить коммунизм. Неосторожное обещание. Никогда не нужно называть срок». — «Ну, ничего. За 20 лет либо Никита даст дуба от пьянства и буянства, либо народ перемрет от недоедания и тягот. Отчитываться не придется».

Ехали Эйзенхауэр и Хрущев в автомашине по автостраде. За ними погнались гангстеры. Хрущев написал записку и выбросил наружу. Гангстеры поймали записку и, прочитав, немедленно повернули назад и умчались. Эйзенхауэр спросил Хрущева: «Интересно, что вы им написали?» — «Я написал им, что эта дорога ведет к коммунизму».

Председатель колхоза едет домой с работы, там, на дороге, волки сидят, не дают дорогу. Он кричит, а они не идут! Сено все сжег, а они не идут! «Сейчас я вас в колхоз свой запишу!» — сказал он. Они хвост поджали и убежали.

Представители трех наций — русский, англичанин, американец — едут на джипе по СССР. Поперек дороги встала корова, надо ее согнать. Англичанин корове: «Английская королевская семья будет недовольна». Никакого впечатления. Американец корове: «Мы срежем СССР поставки по лендлизу». Никакого впечатления. Русский подходит и говорит корове тихо на ухо что-то очень короткое. Корова тут же уходит. «Что ты ей сказал?» — «Сказал: “Отдам в НКВД”».

Едут Сталин, Черчилль и Рузвельт в автомобиле втроем после Тегеранской конференции. И вдруг корова преграждает путь. Встала и ни с места. Шофер вышел из машины, начал гнать ее — она не уступает дорогу. Входит он в машину и говорит: «Что делать? Я никак не могу ее отогнать». Тогда Черчилль говорит: «Я пойду прогоню». Вылезает. И сколько он ее ни гнал, она ни с места. Рузвельт расхохотался и говорит: «Ей надо просто по-деловому заявить, чтобы она освободила дорогу. И все». Вызвался это сделать. Ну а корова опять ни с места. Сталин вышел. Мягко подошел к ней и что-то ласково пошептал на ухо. Она как пустится бежать! И по сей день ее не видели. В автомобиле его спрашивают: «Что за магическое слово вы сказали корове, что она убежала?» — «Ничего особенного. Просто сказал ей, что если она не уйдет, я ее в колхоз заберу».

Летит самолет, а в нем главы великих держав. Вдруг видят, что на крыле самолета сидит черт и старательно пытается это крыло распилить. Напуганный президент США быстро пишет записку и кидает черту. Тот прочитал, плюнул и выбросил. То же самое делает президент Франции. Черт прочитал, также порвал записку на мелкие клочья и выбросил. Тогда пишет записку генеральный секретарь ЦК КПСС. Только черт заглянул в записку — и его как ветром сдуло. Спрашивают президента США: «Что вы ему написали?» — «Я ему пообещал миллион долларов, лишь бы он перестал пилить это крыло». Спрашивают президента Франции. «Я ему пообещал самых красивых женщин». — «Ну а что вы ему такое пообещали, что он сразу сбежал?» — спросили нашего генерального секретаря. «А я ему написал: “Хорошо пилишь — на БАМ поедешь”».

Исключенный из партии рассказывает: «Меня выгнали за три проступка. Висели у меня в кабинете портреты Хрущева и Брежнева. Заходит ко мне секретарь и говорит: «Снимите этого борова». А я спросил: «Которого?». Потом нам на политзанятиях рассказывали, что при коммунизме будет много денег, мяса, масла у каждого... Один взял и поправил: «Не будет при коммунизме денег». А я спросил: «И масла, и мяса тоже?». А затем меня спросили, почему я не пришел на последнее партсобрание. И я ответил: «Если бы я знал, что оно действительно последнее! Я бы пришел обязательно!».

Как идти к светлой цели социализма-коммунизма? Левый (троцкист): «Зажмурить глаза и бежать бегом — пока хватит дыхания. А когда не хватит дыхания — все равно бегом, бегом! Из последних сил!». Правый (бухаринец): «Спокойно продвигаться неторопливым шагом, время от времени глядя вперед и по сторонам, а то и под ноги, чтобы не оступиться. Думать о людях, жалеть и беречь людей». Сталин: «Строго следовать по пути, намеченному Политбюро, темпом, указанным Политбюро. Шаг в сторону — расстреливать. Отстающих — расстреливать. Вырвавшихся вперед — расстреливать. Задающих вопросы... пытающихся узнать дальнейший маршрут... имеющих свое мнение... тоже... Время от времени расстреливать каждого десятого (можно каждого пятого) для поддержания энтузиазма». Хрущев: «Итти на цыпочках. На пятках. На руках. На ушах». Брежнев: «Шаг на месте».

Поезд, отправленный в коммунизм, стал. Путь кончился. Ленин: «Всем выйти на субботник, строить насыпь. Рельсы закажем у капиталистов. Не мы, так наши дети будут жить при коммунизме». Сталин: «Поездную бригаду и персонал станции расстрелять. Прочих укладывать вместо шпал по пятилетним планам». Хрущев: «Всех реабилитировать. Снять рельсы позади поезда и укладывать их впереди него. Через двадцать лет будем на месте». Брежнев: «Задернуть занавески на окнах и раскачивать вагоны. Каждый нормальный советский человек поймет, что едем». Андропов — попытался выглянуть в окно и умер. Черненко — умер, не попытавшись выглянуть. Горбачев — вышел на платформу, оглянулся: «Пути вперед нет, товарищи, и назад тоже нет. И потому нам необходима ускоренная переформировка нашего поезда».

Железнодорожная авария: поезд сошел с рельс. Если бы такое случилось при Ленине — устроили бы субботник и починили путь. При Сталине — расстреляли бы машиниста, стрелочника и начальника вокзала. При Хрущеве — разобрали бы рельсы сзади и уложили впереди. При Брежневе — начали бы раскачивать вагон, чтобы создать иллюзию движения, и объявляли остановки. В разгар перестройки поступило указание: переставить поезд с нашего широкого пути на узкий европейский, не меняя колес.

Строительство БАМа затянулось. Тогда Суслов на заседании политбюро предлагает: «Надо посадить в поезд пассажиров, но закрыть занавески и раскачивать вагоны. А завтра весь мир узнает, что БАМ построен». Брежнев: «Нет, лучше сзади вагона разбирать рельсы и ставить впереди поезда. Таким образом очень скоро до китайской границы доедем».

КГБ объявил конкурс на лучший анекдот в честь ленинского юбилея: 1-я премия — встреча с юбиляром, 2-я премия — 7 лет казенного содержания, 3-я премия — 5 лет по ленинским местам.

На даче под Москвой собрались члены Политбюро ЦК ВКП(б). Сталин после очередного стакана вина предлагает игру: «Давайте сделаем так: у кого на какую букву начинается фамилия, на такую же букву отрезаем ему палец. Вот, скажем, товарищу Булганину отрежем большой — на букву «б». Товарищ Маленкову — мизинец. Товарищу Вышинскому — указательный*. Я согласен отдать средний. А вы чего так побелели, товарищ Хрущев?»

В это время бытовала шутка, отражающая восприятие рабочими ухудшения уровня жизни: Сталин решил сократить рацион питания, но не был до конца уверен, как это сделать. Он лег спать. К нему во сне пришел умерший Ленин и сказал: «Тех, кто были в первой категории* питания, переведи во вторую, вторую — в третью, третью — в четвертую, и пошли четвертую категорию ко мне».

Поехал Сталин к землякам в Грузию. Идет по Тбилиси. Чистильщики обуви знай зазывают его — сапоги у него хорошие, заработать можно. Он и сам взглянул на свои сапоги, подошел к одному. Грузин задрал голову и узнал. «Тебя, отец, без очереди», — говорит. И щетками — раз-два, раз-два. К этому чистильщику очередь стояла. Некий профессор — сзади ему не видно переднего — орет: как это так без очереди. Когда Сталин ушел, профессор стал за это еще сильнее ругать чистильщика. «А ты кто такой?» — спросил тот. «Я профессор!» Чистильщик развел руками: «Профессор? Какой из вас профессор? Грипп был, грипп есть! Тиф был — тиф есть! Малярия была — малярия есть! Вот профессор, — показал он в сторону Сталина — Хлеб был — хлеба нет! Колбаса была — колбасы нет! Вино было, теперь вина нет. А вы говорите: про-фес-сор!» *

Комиссар внутренней торговли Микоян в анекдоте сравнивается с комиссаром здравоохранения доктором Семашко. «Вы не добились ничего, — упрекает Микоян своего коллегу. — Когда десять лет назад вы приняли дела, в стране была малярия, не так ли? Она осталась. Был тиф в стране — остался и тиф. Был…» — «А что же ваш комиссариат сделал?» — прервал его доктор Семашко. «Мой? — переспросил Микоян с гордостью. — Ситуация полностью отличается. Когда десять лет назад я принял дела, был хлеб в стране, не так ли? Теперь же его нет. Было мясо — теперь нет никакого. Был сахар...» и т.д.

Анекдот, который г-жа Грэди рассказала, «ходит по кругу» в Москве и повествует о том, как еврейский мальчик спас тонущего незнакомца, после чего благодарный незнакомец сказал, чтобы тот просил в награду все, что пожелает, и он это получит. «Я могущественный — я Сталин», — сказал он. Мальчик, поняв, ахнул, а потом сказал: «Если вы действительно Сталин, то не говорите никому, что это я вас спас». Г-жа Грэди выразила удивление, что министерство иностранных дел так откровенно указало анекдот о Сталине как основание для высылки вместо каких-нибудь более общих причин, могущих вызвать раздражение властей*.

Воззвание к крестьянам, распространявшееся среди слушателей курсов «Крестьянской газеты»: <...> Политика Сталина — политика крови и нищеты трудящихся. Не случайно появился в народе анекдот. Один крестьянин где-то спас Сталина, Сталин спрашивает этого крестьянина, что за это дать. Крестьянин попросил его только не говорить крестьянам, что он его спас. Если бы крестьяне узнали о таком геройском подвиге своего товарища, то они его убили бы.

Мужчина рассказал политический анекдот о том, как Сталин попросил сапожника сшить ему хорошие сапоги: «Как будут хорошие, скажу, чтобы о тебе в газете написали». А сапожник попросил Иосифа Виссарионовича — не надо в газете: «Потому убьют меня».

Офицер, ненавидимый своими подчиненными, упал в реку и стал тонуть. Солдат нырнул и вытащил его на берег. Тот, понимая, что он чудом спасся от смерти, спрашивает, как его вознаградить за свое спасение. «Просто держите все это в секрете», — отвечает солдат. «Странно, почему?» — «Потому, что если об этом узнают мои товарищи, они набьют мне рожу».

Еврей ходит по разбитым улицам недавно освобожденного города и, останавливаясь у развалин, качает головой и говорит: «Ай-яи-яй. И это все из-за одного человека!». Его задерживают и приводят в управление НКВД. «Какого человека вы подразумеваете?» — «Гитлера, разумеется!» — «Хм, вы свободны. Можете идти». — «А вы кого?»

Народ смутно чувствует, что эта надежда связана со смертью диктатора. Эта идея отразилась в анекдоте, который ходил в России в 1947 году. В нем рассказывалось о человеке, который в письме своему родственнику в Америку приписал: «Он стал уже совсем стар. Я все думаю, когда он умрет». Цензор отметил это место и переправил письмо в тайную полицию, куда этого гражданина и вызвали. Следователь его спросил: «О ком вы думали, когда писали эти строчки?» — «О Черчилле», — ответил гражданин после секундного обдумывания. Его отпустили, но у дверей он повернулся и спросил следователя: «А вы о ком подумали?».

В Южной Корее толпа смотрела на развалины фабрики, взорванной коммунистами. Один кореец воскликнул: «И все это вина одного человека!». Кореец этот был мигом арестован коммунистической полицией. Он уверял полицию, что имел в виду Трумэна, и его в конце концов решили выпустить. Перед выходом он спросил полицейского, задержавшего его: «Скажи, дружок, а кого ты думал, что я имел виду?».

Вышел Жуков из кабинета Сталина, сплюнул и сердито бросил: «У, черт усатый!». Рядом был Берия. Услышал. Зашел к Сталину и доложил. Тот тут же вызвал Жукова: «Товарищ Жуков! Вы только что вышли от меня и за дверью сказали: “У, черт усатый!” Кого вы имели в виду?» — «Конечно, Гитлера. Через него, змею, у нас с вами все сложности…» — «Очень хорошо! А вы кого имели в виду, товарищ Берия?»

Пьяный бегает около кремлевской стены и орет: «А в правительстве свинья! А в правительстве свинья!». Забрали его в милицию и спрашивают: «Вы это про кого?» — «Про Никсона». — «Ступайте». Отпущенный пьяный бегает вокруг отделения милиции и кричит: «А я знаю, о ком вы подумали, а я знаю, о ком вы подумали...».

Решил Сталин как-то проверить, как живет его народ, пройтись по городу, зайти в магазины. «Зачем? — говорит ему Молотов. — Мы же вам обо всем докладываем: народ живет хорошо, всем доволен... Да и не безопасно. Шпиков и террористов забрасывают империалисты. Мы, конечно, их вылавливаем, но всех сразу не распознаешь». — «Я загримируюсь, чтобы меня не узнали». Молотов распорядился, чтобы в один из магазинов завезли товары, а в качестве покупателей послали переодетых чекистов и их жен. Привез Молотов Сталина к этому магазину. Вошел Вождь. Видит: покупателей немного, все что-то приобретают. Решил и он взять сто граммов масла, подает продавцу чек. «Берите больше!» — советует ему потихоньку продавец. «Зачем? Я завтра смогу взять еще, если понадобится». — «Дурак! Завтра будут пустые полки. Сегодня эта сволочь ходит по магазинам, смотрит, как живет народ. Поэтому и выбросили товары на прилавки».

Пообещался Хрущев приехать в один колхоз. Там плохое снабжение было, ничего нет. К приезду Хрущева всего подбросили. Выстроилась в магазин очередь. Хрущев тоже подъехал. Завязал щеку, как будто зубы болят, надел шапку и встал с кулечком. Думает, послушаю, что в народе говорят. Подходит его очередь, песок давали, подает кулечек: «Пожалуйста, мне килограмм». А позади стоит мужик, толкает его в спину: «Бери пуд, пока Никита тут. Никита уедет, х[уй] дадут».

По случаю дня рождения Сталина была послана группа селян-колхозников от всех республик поздравить его. Роли были заучены и распределены так — первым должен выкрикнуть русский: «Да здравствует товарищ Сталин!», а все остальные колхозники должны подхватить: «С советской властью, коммунистической партией и комсомолом!». На генеральной репетиции все получилось хорошо, и делегацию пропустили к Сталину. Когда входили в комнату Сталина, то у русского расшнуровались лапти и шнурки тянулись по полу. Украинец, который шел за русским, не видел тех шнурков и наступил на них. Москаль упал на пол перед самым Сталиным и крикнул, ругаясь на украинца: «Чтоб ты сдох!». Все остальные, недослышав, что сказал русский, выкрикнули хором заученное: «С советской властью, коммунистической партией и комсомолом!».

Сталину — 70 лет. Пошли поздравить его Каганович, Берия, Хрущев и Маленков. Лазарь наставляет коллег: «Я зайду первым и крикну: “Будьте здоровы, отец наш!” Как только услышите эти слова — пусть зайдет Лаврентий и скажет: “И ваша жена!” За ним — Никита: “И ваши дети!” Затем Георгий: “И вся ваша родня!”». Заходит Лазарь к Сталину, а у него — Микоян с овчаркой. Собака бросается к Кагановичу и кусает за ногу. Лазарь как крикнет: «А чтоб ты сдох!». В коридоре Берия, Хрущев и Маленков услышали окрик, но не разобрали слов. Согласно сценарию, заскакивает Берия: «И ваша жена!». Дальше — Хрущев: «И ваши дети!». А за ним и Маленков: «И вся ваша родня!».

О Карле Радеке говорили, что он был отцом самых острых шуток, которые бытовали в советском государстве. Позвал его Сталин и сказал ему: «Товарищ Радек, пришел час, когда ты будешь убран с моих глаз. Твой колкий язык выставляет нас посмешищем перед всем миром». Радек был вынужден согласиться и хотел было выйти от правителя, как Сталин и говорит: «Товарищ Радек, только между нами, пока никто не слышит, я бы хотел услышать от тебя еще одну шутку». Радек сказал: «Совнарком — Рыков-пьяница, нарком просвещения — Бубнов-идиот, нарком индел — Литвинов-еврей, вождь всей страны — Джугашвили-грузин…» Разгневался Сталин великим гневом и прервал его: «Товарищ Радек, я и есть вождь России!». Покачал Радек головой и сказал: «Клянусь твоей жизнью, товарищ Сталин, не я автор этой шутки…»

Сталин вызывает к себе Радека и спрашивает: «Слушай, что же ты выдумываешь обо мне анекдоты? Ведь я все-таки вождь мирового пролетариата!» — «Ну, знаешь, такого анекдота и я не выдумаю!»

Попросил Сталин одного старичка, чтобы тот рассказал ему какую нибудь сказку или небылицу. «Да кто ты такой, что тебя надо сказками или небылицами развлекать?» — «Кто я? Я отец народа, вождь международного пролетариата, всех трудящихся мира — Сталин!» — «Вот тебе и есть небылица! Зачем другие рассказывать», — сказал дедушка. Его по приказу Сталина расстреляли.

Москвич придумывал анекдоты о Хрущеве. Это стало известно Хрущеву. Тот захотел с ним встретиться. «Слушай, на кой хрен тебе все эти анекдоты? Я стараюсь, твердо решил сделать так, чтобы всякий ел мясо каждый день и жил в отдельной квартире... Что смеешься?» — «Этот анекдот не я придумал».

Схватили человека, выдумывающего политические анекдоты, и привели его перед очи Хрущева. «Как вам удается придумывать анекдоты, когда все у нас довольны?» — спросил Хрущев. «Этот анекдот не я придумал».

Задержали анекдотчика, доложили Хрущеву. Тот распорядился привести его к нему, чтобы послушать анекдоты. Вводят анекдотчика. «Какая мебель!.. Какая обстановка! Какие ковры!» — говорит анекдотчик. «Скоро у всех в нашей стране будет такое», — отвечает Хрущев. «Одно из двух: или вы будете рассказывать анекдоты, или я».

Приходит Брежнев в студенческое общежитие — пообщаться с народом. Разговор не клеится. Тогда Брежнев предлагает: «Может, ребята, сначала коньячка выпьем, потом анекдоты порассказываем?». Все согласны. Брежнев дает сотню одному из студентов, тот уходит за коньяком. Все ждут, Брежневу неловко молчать, и он говорит: «Дорогие студенты, партия под руководством ЦК работает над неуклонным повышением благосостояния нашего народа». — «Леонид Ильич, мы же договорились: сначала коньяк, потом анекдоты».

Состоялся ХХ съезд КПСС, на котором Хрущев развенчал культ личности Сталина. Везде в учреждениях сняли портреты генералиссимуса. А в одном из колхозов забыли это сделать. Однажды сюда приехал инструктор райкома партии. Увидев, посмотрел на парторга колхоза: «Это что такое? Немедленно Сталина снять, а Хрущева — повесить!».

Гитлер стоит перед своим портретом, смотрит на него и думает грустную думу. Спрашивает у портрета: «Адольф, Адольф! Каков будет наш с тобой конец?». Портрет отвечает ему: «Каков будет конец? Тебя повесят, а меня снимут».

Сидит как-то Горбачев, грустный-грустный. Смотрит долго на свой портрет, висящий в его кабинете, и говорит: «Эх, Михал Сергеич! Скоро меня снимать будут...». Через десять минут опять: «Эх, Михал Сергеич! Скоро снимать меня будут...». И так повторяет несколько раз. И вдруг портрет заговорил: «Нет, Михал Сергеич, снимать будут не тебя, а меня. Тебя — вешать будут».

КГБ поймало китайца, который на мавзолее Ленина писал матюки. На допросе он объяснил, что писал только аббревиатуру: «Хто украв Йосипа?», а обратно читается ответ: «Йосипа украв Хрущов».