Отношение к советской власти

Покупатель спросил продавца: «Товарищ, у тебя есть бритвенные лезвия?» — «Нет, — ответил продавец. Когда покупатель отошел, другой продавец спросил: «Почему вы ему сказали, что нет лезвий? У вас ведь их много». — «Если он хочет звать меня “товарищем”, то пусть бреется серпом», — ответил первый продавец.

На международных соревнованиях советский спортсмен поставил мировой рекорд по метанию молота. Корреспондент спрашивает: «Как это вы бросаете молот на такое расстояние?» — «Дали бы мне еще серп — я б его куда дальше закинул!»

Людоед поужинал и лег со своей людоедкой. Ворочается. «Все-таки нехорошо... Едим людей. Детей к этому приучаем. А если задуматься...» — «Ладно, ладно, что это на тебя нашло? Спи. К утру все забудется». Утром просыпается. И опять затянул: «Нет, что ни говори, а есть людей нехорошо. Пора и о правах человека позаботиться. Право человека не быть съеденным...». Людоедка грозит ему пальцем. «Вот что значит на ночь слопать одному целого диссидента. Очень вредно».

Дикторша для глухонемых. (Жест: стучит по стулу.) ЗАСЕДАЛИ (Жест: очерчивает пятно повыше лба.) ГОРБАЧЕВ (Жест: треплет воротник блузки.) ВОРОТНИКОВ. (Показывет заячье ухо.) ЗАЙКОВ. (Жест: широко раздвигает ладони.) И ДРУГИЕ. (Жест: крутит пальцем у виска, что означает — ненормальные, чокнутые.) ТОВАРИЩИ.

Приходит человек в медицинский кооператив и просит: «Сделайте мне, пожалуйста, на груди татуировку в честь 70-летия Великой Октябрьской социалистической революции». — «Что вы хотите выколоть?» — «На левой груди — цифры 1917, на правой — 1987». — «А где будем делать черточку?» — «На шее».

Открылась выставка татуировки к семидесятилетию советской власти. Зэковская татуировка, ГУЛАГовская татуировка, татуировка смертников, диссидентов, врагов народа, кулаков и других элементов общества. Ходит зэк по выставке, выбирает себе татуировку. Одну осматривает — не нравится, вторую — не нравится. Подходит к нему директор выставки и спрашивает: «Что вам нужно? Вот хорошая татуировка, вот неплохая. Выбирайте!». — «Нет, — говорит зэк, — мне надо, чтобы семидесятилетие советской власти было вот здесь, под горлом!»

Русского и американца усыпили на сто лет. Когда они проснулись, то оба умерли, услыхав по радио последние известия. Американец умер от сообщения: «Колхозники штата Техас засыпали в закрома родины...». Русский умер от сообщения: «Выступая на только что закончившемся пятьдесят седьмом съезде КПСС, генеральный секретарь указал...».

Американскому туристу в Париже показывают русских эмигрантов. «Обратите внимание, сэр — вот этот был в России губернатором, теперь — сторожем на заводе, этот был командиром полка — теперь лакеем, этот фокстерьер был в России сенбернаром».

Американский консул спрашивает у ДП*: «Как вы относитесь к Сталину?» — «Ненавижу». — «А какое наказание вы для него выбрали бы?» — «Дал бы ему карточку ДП и заставил бы его проходить processing**».

Лондон. Камердинер лорда, русский эмигрант. К нему пришел приятель. Спрашивает: «Ну, как дела?» — «Плохо». — «Почему?» — «Лорд живет с моей женой». — «Ну а ты?» — «Я живу с его женой». — «Так вы квиты». — «Он три года живет с моей женой». — «Ну а ты?» — «Я три года живу с его женой». — «Так вы квиты». — «Он моей жене сделал двух детей». — «Ну а ты?» — «Я его жене сделал двух детей». — «Так вы квиты». — «Как бы не так. Я ему делаю знатных и богатых лордов, а он мне обыкновенных нищих русских эмигрантов».

Перед возвращением в СССР армянская семья договаривается с дедушкой (который остается в Брюсселе), что пришлет ему групповую фотографию. Если все будут стоять, следовательно, дела идут хорошо. Если все будут сидеть, дела идут плохо. Приходит фотография. На ней все лежат.

Вернулся один старый эмигрант из заграницы на Украину. По приезде НКВД сразу забрало у него все деньги и имущество, а его направило в «специзолятор», то есть в концлагерь, чтобы выяснить, что он не шпион. На следующий день возвращенец попал к лагерному врачу. «На что жалуетесь?» — Спросил врач. «Я сумасшедший!» — «Что? Вы сумасшедший?» — «Да! Подумайте сами: прибыл из заграницы по своей воле в концлагерь...»

Перед репатриацией из Италии в СССР армянин договаривается с остающимся на Западе братом, что если в СССР хорошо, то он напишет письмо обычными чернилами, если плохо — зелеными. Через некоторое время приходит от него письмо, написанное обычными чернилами: «Все отлично, получил квартиру, работу, все в изобилии. Если и есть недостатки, то только мелкие. Так, например, трудно достать зеленые чернила».

После войны советский пароход «Гоголь» прибыл в Италию за репатриантами из новой эмиграции. Одновременно во Францию прибыл советский пароход «Достоевский» за старыми эмигрантами, пожелавшими «вернуться на Родину». Среди ДП говорили: «В Италию пришел Гоголь за “мертвыми душами”, а во Францию Достоевский за “идиотами”».