Отношение к советской власти

Перед репатриацией из Италии в СССР армянин договаривается с остающимся на Западе братом, что если в СССР хорошо, то он напишет письмо обычными чернилами, если плохо — зелеными. Через некоторое время приходит от него письмо, написанное обычными чернилами: «Все отлично, получил квартиру, работу, все в изобилии. Если и есть недостатки, то только мелкие. Так, например, трудно достать зеленые чернила».

После войны советский пароход «Гоголь» прибыл в Италию за репатриантами из новой эмиграции. Одновременно во Францию прибыл советский пароход «Достоевский» за старыми эмигрантами, пожелавшими «вернуться на Родину». Среди ДП говорили: «В Италию пришел Гоголь за “мертвыми душами”, а во Францию Достоевский за “идиотами”».

Репатриировавшийся армянин провалился в открытый канализационный люк. Он вылез и возмущается: «В Европе возле открытых люков ставят предостерегающие красные флажки». — «А когда вы там садились на советский пароход, вы разве не заметили большого красного флага?»

Однажды Брежневу за какие-то особые заслуги была предоставлена возможность еще при жизни совершить экскурсию на тот свет. Прилетает он в рай, видит: деревья цветут, праведники под ними гуляют и песни поют — скука невозможная. Прилетает в ад — там дым коромыслом, черти пляшут, пьют водку и развлекаются с хорошенькими ведьмочками. Это зрелище так понравилось ему, что когда он умер, то сразу же попросился в ад. Схватили его на вилы, притащили к котлу с кипящей смолой и швырнули в котел. Он в ужасе кричит: «Да что же это такое?! Где же тут была водка, ведьмочки, всякие развлечения?!» — «Э-э, хватился! — ответил ему черт. — То был ад для туристов, а этот — для постоянно проживающих».

Диалог коммуниста и беспартийного. К.: «Как поживаете?». Б.: «Так себе… Плоховато скорее». К.: «Что так?». Б.: «Да, вообще… Заработок плох, всюду произвол, безобразие…». К.: «Где же, по вашему, хорошо?». Б.: «Да почти везде плохо». К.: «Значит, там хорошо, где нас нет…». Б.: «Вот, вот, вот! Именно: там хорошо, где вас нет!».

«Да привязалась ко мне на деревне наша комячейка, чтобы я, значит, грамоте стал теперь обучаться. А я не соглашаюсь. До сих пор, говорю, без этого прожил и дальше как-нибудь проживу. Раз рассердился я на всю эту ячейку и говорю: не приставайте, говорю, все равно не будет по-вашему, а то доведете вы меня до того, что брошу я все и уеду в Америку. А они мне и говорят: “Везде хорошо, где нас нет, Пантюха”». — «А ты что?» — «А я этой ячейке и говорю: потому я, говорю, и еду, что вас там нет. В конце концов отвязались они от меня».

К Калинину, просить на выезд пропуск / Пришла старушка лет примерно ста. / Он ей сказал: «Зачем тебе в Европу? / Туда ведь люди едут неспроста. / Должна ты с поговоркой согласиться: / “Там только хорошо, где нету нас”». / «Вот именно, затем и за границу / Я собралась, чтоб скрыться с ваших глаз».

Украинец и еврей возвращаются с одного из советских курортов. «Ну как, помогло вам?» — «Какое! Это вам не Баден-Баден!» — машет рукой украинец. «Да, там хорошо, где нас нет», — говорит еврей. «Вот, вот, — радостно подхватывает украинец, — там хорошо, где вас нет!»

Илья Муромец смотрит из-под руки во все стороны. Подходит Черненко. «Что высматриваете?» — «Высматриваю, где хорошо». — «Там хорошо, где нас нет, говорит пословица». — «Вот я и высматриваю, где ВАС нет». (Есть вариант этого анекдота явно антисемитский — Илья Муромец и еврей.)

«Вот ты кончаешь ВУЗ, сынок, будешь инженером-механиком. Где ты хотел бы работать?» — «Везде у нас беспорядок, сам знаешь. Везде партийное вмешательство в чисто технические вопросы. Я лично хотел бы работать... работать...» — «Где, сынок?» — «У Форда».

На политзанятиях в полку политрук спрашивает красноармейцев: «Почему мы держим границу на замке?». Один солдат просит слова: «Я скажу». — «Говори», — отвечает политрук. «Чтоб люди из СССР не разбежались».

Тоже мне — догнать и перегнать. Я тихий советский еврей. Зачем это мне? Когда вы догоните, остановитесь, пожалуйста, на минутку — я спрыгну, а вы себе дальше перегоняйте.

«Товарищи, — декламировал оратор, — мы идем под всеми парами. Мы должны догнать и перегнать остальной мир». — «Я был бы не против, — вставил один из слушателей, — если бы вы высадили меня, когда мы доберемся до Варшавы».

Собрали делегатов из провинции в Москву, и оратор стал говорить о необходимости догнать капиталистические государства. Тогда один делегат спрашивает: «А если догоним, можно ли там будет остаться?».

Суд судит армянина и присуждает ему Соловки на десять лет. Председатель суда спрашивает осужденного, имеет ли он еще что сказать. «А какая власть на Соловках?» — спрашивает армянин. «Советская», — отвечает судья. «Тогда гони дальше!..»

На Красной площади происходит парад в честь солдат, которые взяли Берлин. Из них выбрали троих, которые должны предстать перед папашей Сталиным. Сталин спрашивает первого: «Товарищ, как там в Германии?» — «Замечательно, товарищ Сталин, Германия прекрасна!» Сталин, в сторону, главе МВД: «Отправьте-ка его в Сибирь на двадцать пять лет!». Сталин спрашивает следующего солдата: «Как там в Германии?» — «Замечательно! Очень много культуры!» И в сторону, главе МВД: «Дать ему пятнадцать лет в угольных шахтах на Кавказе!» И наконец Сталин обращается к третьему солдату: «Товарищ, я хочу представить Вас к награде. Расскажите, как там в Германии?» — «Ничего хорошего, товарищ Сталин! Полное дерьмо!» — «Отлично, товарищ солдат! Вы можете загадать одно желание. Чего бы вы больше всего хотели?» — «Товарищ Сталин, я бы хотел попасть обратно в Германию!»

Иностранец на Красной площади спросил Рабиновича, что это за очередь возле ГУМа. Рабинович ответил, что это очередь подписываться на заем. Молотов вызвал Рабиновича: «Товарищ Рабинович, благодарю вас от имени ЦК и всего советского народа за ваш поступок. Как вам пришла в голову мысль так находчиво ответить?» — «Я патриот!» — «Скажите, чего бы вы хотели в награду за это? Я вам дам все, что пожелаете!» — «Дайте мне визу в Америку!»

«Меняю роскошную трехкомнатную квартиру в центре города на двухкомнатную. Можно однокомнатную. Согласна на комнату в коммунальной квартире. Можно в полуподвальном помещении. Согласна и на подвальное помещение. Соцстраны не предлагать».

Брежнев принимает Софи Лорен. «Я готов выполнить любое ваше желание!» — «Выпустите, пожалуйста, из вашей страны всех желающих». — «Софи, неужели вы и в самом деле хотите, чтобы мы остались одни, совсем одни?»

Хонеккер говорит Брижит Бардо: «Проси чего хочешь!». — «Убери берлинскую стену». — «Ты, наверное, хочешь, чтобы мы остались одни?!»

Из Советского Союза, наконец, разрешили беспрепятственный выезд. Началось всеобщее столпотворение. Эшелон Академии наук оказался загнанным в тупик. Корифеи осаждают потерявших голову железнодорожных начальников. Один объясняет им, что сейчас пропускают в срочном порядке эшелоны ЦК КПСС и КГБ, а их отправят тоже, но после. «Нет, — отвечают ученые, — если они действительно уезжают, то мы возвращаемся обратно!»

Еврейская семья сидит в аэропорту «Шереметьево», ожидая вылета в Вену. Голос диктора объявляет: «Граждане пассажиры, вылет рейса Москва — Вена задерживается на час в связи с отбытием Л.И. Брежнева в Берлин». Через час снова: «Граждане пассажиры, вылет самолета Москва — Вена задерживается на два часа в связи с отбытием тов. Косыгина во Францию». И еще через час: «Граждане пассажиры, вылет рейса Москва — Вена задерживается на час в связи с отбытием тов. Подгорного в Прагу». Муж говорит жене: «Слушай, если они все уезжают, может быть, мы останемся?».

«Ходят слухи, что, выйдя из станции “Мир” в открытый космос, наш космонавт попросил там политического убежища». — «Это совсем невозможно, потому что наш человек на станции, который притворяется шлангом, перекрыл бы ему кислород».