Отношение к советской власти

В Уставе КПСС скоро будет принято новое положение. По нему человек, рекомендовавший в партию одного кандидата, освобождается от уплаты членских взносов. Рекомендовавший двух имеет право беспрепятственно выйти из рядов КПСС. А рекомендовавший троих получает справку о том, что он никогда не был в рядах КПСС.

Жена развлекается с любовником в постели, и тут входит муж. Немка смотрит на часы и укоризною говорит: «Ганс, ты пришел на целых пять минут раньше». Француженка: «Пьер, подвинься, втроем нам будет веселей». Еврейка: «Исаак, это разве ты? Тогда кто лежит рядом со мной?». Русская: «Ваня, бей, только не по морде, у меня завтра партсобрание».

В Неве тонет человек. «Спасите!» Прохожий наклоняется и спрашивает: «А ты марксизм-ленинизм изучал?». — «Конечно изучал, вытаскивай скорей!» — «Ну и дурак, лучше бы плавать учился».

В одном из киосков была маленькая выручка. Продавец проявил инициативу и наклеил на некоторые книги различные фотографии. Выручка стала колоссальной, но на следующий день продавец был взят сотрудниками КГБ. На его вопрос: «За что, ребята?» — один из сотрудников ответил: «Когда вы на книгу “Нахаленок” наклеили фотографию Брежнева, то мы терпели; когда на книгу “Нахлебники” вы приклеили фотографию семьи Брежнева — мы тоже терпели; но когда наклеили фотографию членов Политбюро во главе с Брежневым на книгу “Али-баба и сорок разбойников” — нашему терпению пришел конец».

Во времена Брежнева Абрам стал торговать в книжном магазине. Но выручки хорошей не было. Тогда он придумал следующее: на каждую книгу наклеил портрет «дорогого» Леонида Ильича. За несколько дней всю литературу как корова языком слизала — разобрали. Завезли новую. Опять не покупают. Тогда продавец понаклеивал на каждую книгу портрет всей семьи Брежнева. Раскупили моментально, завезли новый товар. И его никто не покупает. Абрам — лепить на каждое издание портреты всего Политбюро во главе с Ильичом Вторым. К книгам — очередь. И тут к продавцу подходит кагебист: «Мы терпели, когда ты на роман Федора Достоевского “Идиот” приклеил портрет Брежнева. Еще терпели, когда на поэму Николая Некрасова “Кому на Руси жить хорошо” прилепили брежневскую семью. Но когда на книгу-сказку “Алибаба и сорок разбойников” пришпандорил Брежнева и все Политбюро — говорим “хватит”. Так, закрывай лавочку — поедешь с нами...»

В книжном магазине. Покупатель: «У вас есть брошюра “Детская болезнь «левизны» в коммунизме?” — «У нас очень мало литературы по медицине», -- отвечает продавец. «А “Шаг вперед, два шага назад?”» — «По физкультуре у нас ничего нет». — «А “Что делать”?» — «Поищите в других магазинах».

На центральной улице крупного областного центра старушка с большими сумками подходит к киоску «Горсправка». «Внученька, помоги! Полгорода обошла, а сумки пустые… Магазины какие-то чудные стали, если вход свободный, то полки пустые, а если товар есть, то по паспортам или визиткам вход. Скажи, милая, остался хоть один магазин, где, как раньше, и товаров много и вход свободный?» — «Двадцать копеек!» — «Возьми, голубушка…» — «Есть такой магазин, называется “Политкнига”».

Торговые переговоры. СССР: «Мы бы приобрели партию холодильников». Англия: «Вам нечем расплачиваться». СССР: «Мы бы приобрели партию компьютеров». Англия: «Вам нечем расплачиваться. Хотите партию натурального навоза для удобрения? Недорого возьмем». СССР: «Спасибо. Партия натурального навоза у нас уже есть. Всем заправляет».

Лектор объявляет с трибуны: «Товарищи, тяжелое экономическое положение нашей страны заставляет правительство поднять цены на продукты питания на 50 процентов». — «Ничего, будем работать лучше!» — голос из задних рядов. «Правительство вынуждено также поднять цены на промышленные товары на 100 процентов». — «Ничего, будем работать еще лучше!» — тот же голос. «Мы также вынуждены принять меры по замораживанию заработной платы всем категориям трудящихся». — «Будем работать по-ударному, справимся!» — вновь уверенно восклицает тот же голос. После собрания лектор, умиленный такими верноподданническими чувствами, решил разыскать того человека. «Скажите, кто вы по профессии, товарищ?» — спросил он его. «Гробовщик».

Мать говорит дочери: «Сегодня к нам придет дядя Арон из Америки, так ты не вздумай при нем ругать наши порядки». — «Ах, мама, какие у нас порядки!»

На оживленном перекрестке какой-то человек раздает листовки. Прохожие опасливо берут, быстро суют в карманы; отойдя подальше, достают, чтобы прочесть, и... с возмущением возвращаются назад: «Тут же ничего не написано, пустые листки раздаешь!». А человек отвечает: «А чего писать? И так все ясно».

В Ленинграде на Дворцовой площади идут натурные съемки очередного фильма об Октябрьской революции. Прохожие кричат обороняющимся в Зимнем дворце «юнкерам»: «Ребята, держитесь! Держитесь во что бы то ни стало! Мы вам поможем!».

Приехал грузин из турпоездки в Испанию. Приятели расспрашивают его о корриде. «Интересная вещь — коррида, — говорит он. Сидят все спокойно, смотрят, как бык на арену выходит. Тут как вынесут красный флаг, все как подскочат, как закричат! Бык бросается на красный флаг, все ему аплодируют. Настоящие люди!»

Возвращается в Москву турист из Испании. Его спрашивают: «Ну как впечатления? Как тебе Испания понравилась?» — «Ой, вы знаете где я был — смотрел бой быков, на корриде я был! Сначала было хорошо: сидел на подушечке, вокруг все семечки лузгали, было тихо, вышел бычок, потом вышел торреадор, все так хорошо… А потом вынесли красное знамя, и тут такой бардак начался!»

«Корриду бачив?» — «Бачив. Бугай москаля затоптав». — «Яки же москали в Испании?» — «А який мудак, кроме москаля, попре на бугая з червоним прапором?»

«Ну и как коррида?» — «Ничего особенного. Но вот когда быку наш флаг показали, вот тут он озверел!..»

Два гуцула разговаривают: «Вот, днями был в Испании, видел корриду. Так на арене одного дурака бык помял». — «За что же его?» — «Как за что: а если бы у тебя перед носом коммунистическим знаменем размахивали?!»