Еврей

«Какой я национальности? Даже не знаю, что отвечать. Ботвинник представляет за шахматной доской Россию. Ойстрах — гордость русской музыкальной школы. Новак — былинный русский богатырь. Каганович — славный сын украинского народа. Гейне — великий германский поэт. Дизраэли — знаменитый политический деятель Англии. Вот и скажите — кто же я по национальности?»

Умирает старый слепой еврей. «Где Сарочка?» — спрашивает он. «Мамочка стоит рядом с тобой», — говорит старший сын. «Это ты, Абраша? А где Исаак?» — «Исаак стоит рядом со мной!» — «А где моя доченька Фаня?» — «Тут, папочка, тут!» — «Кто же тогда остался в лавке у кассы?» Новый вариант: «Кто же остался у синхрофазотрона?»

Эйзенхауэр спрашивает Хрущева о проценте лиц еврейской национальности в советской науке. «Их у нас очень много», — говорит Хрущев и звонит Петровскому (МГУ), Курчатову, Туполеву и т. д. Те сообщают ему процент евреев в науке. Хрущев сообщает этот процент Эйзенхауэру и, в свою очередь, задает ему такой же вопрос. Эйзенхауэр запрашивает руководителей американских научных учреждений. Выясняется, что у них нет таких данных: процент евреев в науке в США не подсчитывается.

В Одессе во дворе на скамейке сидят старые евреи. Муж и жена. В сторонке играют мальчишки. Вдруг старая еврейка обращается к мужу: «Абрам! Кто-то сейчас сказал: жид?». Старик подзывает к себе одного из мальчишек. «Федя, это ты сказал: жид?» — «Дядя Абраша, вы ведь знаете меня с пеленок. Разве я могу?» Старик подзывает другого. «Вася, это ты сказал: жид?» — «Ну что вы, дядя Абраша! Я могу резать, убивать, но слова такого — “жид” я не знаю». Старый еврей поворачивается к жене: «Сарра! Не еби ребятам мозги. Это по радио».

Одному еврею в поезде все время не везло: каждый раз его кто-нибудь избивал — то на платформе, то в тамбуре хулиганы, то пьяный официант в вагоне-ресторане. Попутчик ему говорит: «Слушайте, сколько можно такое терпеть, и куда вы, собственно говоря, едете?». А тот: «Если морда выдержит — аж до самой Одессы».

Еврей в московском гастрономе долго окликает продавца. Тот занят, он с товарищем разговаривает о футболе. Наконец, он поворачивается. «Ну, что вам нужно?» — «Есть у вас икра?» — «Нет, икры нет!» И он снова поворачивается к своему товарищу. Еврей снова окликает его. «Ну что вам нужно от меня?» — говорит потерявший терпение продавец. «Скажите, у вас есть семга?» Продавец со злостью отвечает: «Нет!.. Пошел вон, жидовская морда!» — «Смотри, — меланхолично говорит еврей, — совсем как при Николае... Но тогда были и икра, и семга!..»

Сидят двое нищих. Перед одним плакатик «Инвалид-афганец», перед другим — «Собираю на визу в Израиль». У афганца полно монет, у еврея ни одной. «Слушай, — говорит прохожий второму нищему, — назовись тоже афганцем!» Тот оборачивается к соседу. «Хаим, ты слышишь? Они будут учить нас коммерции!»

У египетского фараона запор. Он мучается от резей в желудке и наконец призывает придворного врача. Тот говорит: «Великий фараон, тебе нужно поставить клизму». — «Что?! Мне, фараону, клизму? Отрубить ему голову». Призывает другого врача. Тот рекомендует то же самое средство и подвергается участи своего предшественника. Так погибли несколько египетских врачей. Наконец кому-то из придворных пришло в голову пригласить врача Абрама. Осмотрев фараона, он говорит: «Великий фараон, нужно поставить клизму». — «Что?! Мне, фараону, клизму?» — «Нет, нет! Мне, Абраму, клизму». Абраму поставили клизму. И когда фараон наблюдал за этой процедурой, он так смеялся, что его запор разрешился сам собой. С тех пор, когда кому-то плохо, Абраму ставят клизму.

Одного еврея вызвали в КГБ. «Нам стало известно, что вы изучаете иврит. Вы что, собираетесь в Израиль?» — «Вовсе нет. Но я прочитал в Священном Писании, что в раю говорят на иврите». — «А почему вы считаете, что попадете в рай, а не в ад?» — «А русский для ада я уже давно выучил...»