Николай II Александрович

Будто Маркса только-только пустили в рай, а до этого он где-то блуждал в просторах. За ним уцепился и Ленин. На вратах стоп — не пускают. «Да я его ученик!» Нет, нельзя, обожди. Тогда один из сторожей «из наших» додумался. «Лезь, говорит, в мешок». Ленин полез. Тогда тот подал мешок через ворота: «Там прошел Маркс — так это его барахло. Передайте!»

Ленин стучится в рай, но его не пускают. Он обращается за помощью к проходящему еврею. Еврей укладывает его в чемодан, подходит к вратам рая, стучится. В окошко выглядывает апостол Петр. Еврей: «Издесь живет Карл Маркс?». Апостол Петр (тоже еврей): «Издесь». Еврей: «Так позовите его немножко сюда». К окошку подходит Карл Маркс. Еврей: «Это вы, господин Маркс?». Маркс: «Я». Еврей: «“Капитал” это ваш?». Маркс: «Мой». Еврей: «Так получите себе ваши проценты». И бросает ему чемодан.

Когда Ленин умирал, то он говорил: «поставьте мое тело на видное место». Когда он умер, то ЦК ВКП(б) хочется душу Ленина провести в рай, в хорошее место, а тело поставить на видное место. Так и сделали: тело поставили на видное место, а для души написали путевку в рай. Пошли туда. Пришли к райским воротам, постучали. Там говорят: «Зачем пришли?». Им отвечают, что душу Ленина в рай принесли. Сторожа говорят, что в рай они не пустят до тех пор, пока Ленин не искупит своих земных грехов — т.е. должен посидеть в аду. А там, в раю сидят и Карл Маркс и Плеханов… А не хочется ЦКа сдать душу Ленина в ад, а в хорошее место в раю. Тогда Троцкий надумал; посадил Ленина в мешок да и говорит сторожу рая: «Карл Маркс здесь?» — «Здесь!» — «Дак нате возьмите ево барахло». И бросил в рай мешок с душой Ленина*.

Про Ленина сочинили такой анекдот: помер Ленин и прибыл в рай, а его туда не пускают. «Почему?» — спрашивает, а Петр I ему отвечает: «Я открыл окно в Европу, а ты его закрыл». Александр II говорит: «Я освободил крестьян, а ты их закрепостил». А Николай II добавляет: «Я дал свободы, а ты обратил людей в безмолвный скот». Пригорюнился Ленин, а тут какой-то еврей и говорит ему: «Полезай в мешок». Ну, Ленин и влез, а еврей подошел с мешком к воротам рая, постучал и говорит: «Тут барахлишко для вашего Маркса, возьмите его». Так Ленин в рай и попал.

Когда Сталин прибыл к воротам ада, дежурный черт позвонил К. Марксу: «Заберите свой капитал!».

После смерти Сталин хотел попасть в рай, но святой Петр его не пустил. Пришлось Сталину возвращаться. А навстречу ему идет какой-то новенький. «Ты куда?» — спрашивает Иосиф Виссарионович. «Хочу в рай попробовать попасть». — «А я уже попробовал — не пустили, — говорит Сталин. — Послушай, давай я к тебе в чемодан спрячусь, и если тебя пустят, то и я попаду с тобой вместе?» Новенький согласился, но и его самого не пустили. «Ну ладно, раз нельзя — значит нельзя. Но хоть вещи-то передать можно?» — спрашивает новичек. «Это, пожалуй, можно», — подумав, согласился Петр. «Тогда передайте Карлу Марксу и Фридриху Энгельсу вот это их барахло!» — крикнул новичок и швырнул чемодан через забор.

В советских правящих кругах большая тревога — напал буквально мор на высших сановников. В салоне госпожи Троцкой спиритический сеанс — вызвали духа Ленина и спрашивают Ильича, в чем дело. «Сейчас у меня с Николаем II cуд. У него свидетелей — девать некуда, а у меня почти никого; я и вызываю», — отвечал дух.

Приезжает Троцкий в ссылку и попадает на квартиру к той же самой хозяйке, у которой жил когда-то во время первой ссылки*. Спрашивает хозяйка, как он тут очутился. «Да вот, как видите, — снова меня сослали». — «Ну и слава же тебе, господи! — взволнованно ответила добрая женщина. — Значит, царь уже вернулся».

Зашел грузин в музей. На стене — портрет царя Николая II, на второй — Сталина. Грузин увидел их и — тьфу — на царя плюнул! Экскурсовод ему: «Что ты делаешь?» — «Это дурак, — показал он на Николая II. — Имел я 500 овец, а он и не знал. А этот — великая, мудрая голова, — показал на Сталина. — Был у меня один баран, в горы его спрятал, он и там его увидел, забрал... Вот умная голова!..»

В листовке 1934 года написано: «Товарищи! Объединяйтесь. Россия гибнет. Сталин истребляет Народ. Торгсин обслуживает русских господ, служивших императору Николаю».

Сидит Горбачев с удочкой у моря, и возьми да попадись ему золотая рыбка. «Отпусти меня, Миша, любое желание исполню!» — «Не хочу быть президентом, — нашелся генсек, — хочу царем!» Ночью Михаила Сергеевича с супругой и детьми в доме Ипатьева* будят чекисты: «Граждане Романовы, вставайте, пора в подвал фотографироваться...»

Престарелая русская дворянка из первой эмиграции приехала как туристка в Ленинград. Заговорила с гидом: «Это был в то время Зимний дворец». — «И сейчас это Зимний дворец». — «Это был когда-то Дворцовый мост». — «И сейчас это Дворцовый мост». — «Этот проспект тогда назывался Невским». — «И сейчас это Невский проспект». — «Тогда правил тут Романов...» — «И сейчас правит Романов».

Разговаривают коммунист-агитатор и крестьянин. «В Бога веруешь?» — «Да, верую». — «И молишься?» — «Молюсь». — «Ну что ж, а как был Николай — за Николая молился?» — «А таки молился». — «А теперь за кого?» — «А теперь за вас вот молюсь». — «Ну, и слушает тебя твой Бог?» — «А, наверное, слушает — Николая уже нету…»

В вагоне сидит батюшка, напротив него — комсомолец. Захотелось комсомольцу подтрунить над священником: «Ну что, батюшка, все молитесь?» — «Молимся». — «Ну а за советскую власть молитесь?» — «Молимся и за советскую власть». — «И за царскую молились?» — «Молились». — «И что, помогло?» — «Помогло: выгнали».

После отступления немецких оккупационных войск на запад. Волынь была окончательно «освобождена» советскими войсками. Известный паломнический городок Почаев опустел. Монастырь закрыт, паломников больше нет. Старушка, несмотря на все, пришла к Почаеву, чтоб помолиться. Стала на колени перед дверью закрытого монастыря и молится. Заметил это энкаведист и подошел к бабушке. «Что ты тут на коленях стоишь, бабушка?» — «Молюсь, товарищ...» — «Кому же ты молишься, если Бога в монастыре закрыли?» — «Бога не закрыть, товарищ! Бог есть везде». — «И слушает Бог твои молитвы?» — «А то как же. Молилась, как был царь, и помогло; молилась, как Польша наступила — помогло; молилась, как пришли немцы, также помогло. И вот я снова молюсь...»

Приходит в Сорабкоп* еврейчик: «Дайте осьмушку чаю». — «Чаю нет», — отвечает приказчик. «Подлец!.. Ну, дайте три фунта белой муки». — «И муки тоже нет». — «Мерзавец!.. Ну, тогда дайте полфунта рису». — «И рису нет». — «Сукин сын!» — «Послушайте, а кого это вы ругаете?» — «Кого? Ну известно кого — Николая: сделал запасов только на десять лет, а на одиннадцатый уже не хватает».

Заходит пьяный в вагон метро и говорит: «Ух, сейчас власть ругать буду! Такая-сякая, растакая-разэтакая царская власть! Всего-то навсего на семьдесят лет нам жратвы оставила!».

Кто-то рассказывает приятелю свой сон: «Приснилось мне, что вернулся Николай... Я так обрадовался, так обрадовался, что готов был поцеловать его в зад!» — «Ну что ты! Там такая очередь будет, что и три года не достоишься!»

К этому же периоду (1929—1932) относится одна из наиболее откровенных контрреволюционных историй. Она о том, что России для решения проблем с принудительной коллективизацией и скоростной индустриализацией нужны три царя. Нужен Петр Великий, чтобы закончить незавершенное строительство по пятилетнему плану, Александр II, чтобы освободить крестьян от нового колхозного крепостного права, и Николай II, чтоб страна смогла снова вырастить хороший урожай.

Один киргиз рассказывал: «Как был царь, так я десять раз в году плакал. Приезжает исправник, возьмет десять баран, я плачу. Приезжает пристав, возьмет пять баран, я плачу. Приезжает урядник, берет три баран, я плачу. Старшина берет три баран, я плачу. Писарь берет два баран, я плачу. Стражник берет два баран, я плачу. А большевик хороший — забрал всех, целый атар и я поплакал раз и теперь больше не ишачу»*.

Встретился на том свете Николай II с Лениным. «А что, Ильич, водку продаете?» — «Продаем». — «А сколько градусов?» — «Тридцать восемь». — «И стоило же из-за двух градусов такую заваруху устраивать!»

Еврей в московском гастрономе долго окликает продавца. Тот занят, он с товарищем разговаривает о футболе. Наконец, он поворачивается. «Ну, что вам нужно?» — «Есть у вас икра?» — «Нет, икры нет!» И он снова поворачивается к своему товарищу. Еврей снова окликает его. «Ну что вам нужно от меня?» — говорит потерявший терпение продавец. «Скажите, у вас есть семга?» Продавец со злостью отвечает: «Нет!.. Пошел вон, жидовская морда!» — «Смотри, — меланхолично говорит еврей, — совсем как при Николае... Но тогда были и икра, и семга!..»