Брежнев Леонид Ильич

Приезжает Густав Гусак в гости к Брежневу и во время беседы спрашивает его: «Что ж у вас, Леонид Ильич, так дела плохо идут? Совсем ведь скатываемся...». — «Ой, не говорите, Густав. Но что я могу поделать, если в Политбюро у меня мудаки сидят?» — «Кто-кто?» — «Мудаки. Мазуров, Устинов, Демичев, Андропов, Кириленко».

«Хеллоу! Это мистер Брежнев? Здравствуйте, это Картер говорит. Как поживаете? Скоро ли коммунизм построите?» — «Да что вы, мистер Картер! Разве ж с такими мудаками коммунизм построишь?» — «Не понял: с кем не построишь коммунизм?» — «С мудаками». — «Опять не расслышал». — «С му-да-ка-ми. По буквам: Мазуров, Устинов, Демичев, Андропов, Кириленко».

Собираясь в Крым на длительный отдых, Брежнев дал два указания правительству: «До моего возвращения следует решить два вопроса: во-первых, надо обеспечить все население страны достаточной жилплощадью; во-вторых, в церквах больше не должно быть посетителей». Вечером председатель Совета министров СССР Тихонов рассказывает жене: «Знаешь, наш Лёня совсем того...» — «А в чем дело?» — «Видишь ли, он дал перед отъездом странные распоряжения: во-первых, открыть все границы страны, а во-вторых, заменить все иконы в церквах своими портретами.

Брежнев занимается в своем кабинете. В соседнем помещении члены Политбюро смотрят хоккей по телевизору и часто кричат: «Шайбу! Шайбу!». Брежневу надоели их крики, он снял трубку и набрал номер: «Алло, это стадион? Шайбу, пожалуйста». Через минуту из соседней комнаты доносится: «Го-о-ол!».

За час до убийства Садата созывает Брежнев Политбюро. «Кто из вас может мне точно сказать, какая разница во времени между Москвой и Каиром? Только что я звонил Джихан Садат и выразил ей свое глубокое соболезнование. А она мне: «Что вы, у нас все в порядке. Анвар на парад собирается».

Брежнев и Громыко прилетели с дружественным визитом в одну из африканских стран. Самолет обступили встречающие африканцы. На трап вышли Брежнев и Громыко. Брежнев подкинул гривенник, поймал и говорит Громыко: «“Решка”! Твоя очередь целоваться...»

Приехал Брежнев во Вьетнам и выступил с большой речью перед вьетнамским народом. Однако его беспокоило, что вьетнамский переводчик лишь время от времени произносил слово «сяо», а в конце речи сказал: «сяо-ляо». На следующий день он спросил одного вьетнамца, знающего русский язык: «Что по-вьетнамски означает “сяо-ляо”?». — «Кончил врать».

Брежневу звонит женщина: «Меня зовут Мария Петровна Иванова». — «Простите, не припомню». — «Мы с вами вместе спали». — «Как?! Когда?!» — «Во Дворце съездов». — «Не было такого!» — «Было, было. Вы спали в президиуме, а я — в зале».

Приходит Брежнев в студенческое общежитие — пообщаться с народом. Разговор не клеится. Тогда Брежнев предлагает: «Может, ребята, сначала коньячка выпьем, потом анекдоты порассказываем?». Все согласны. Брежнев дает сотню одному из студентов, тот уходит за коньяком. Все ждут, Брежневу неловко молчать, и он говорит: «Дорогие студенты, партия под руководством ЦК работает над неуклонным повышением благосостояния нашего народа». — «Леонид Ильич, мы же договорились: сначала коньяк, потом анекдоты».

Скульптору Эрнсту Неизвестному заказали бюст Брежнева. Он сделал Брежневу женские груди. Почему? «Одной кормит Европу, другой — Азию». — «А Россию?» — «Так вы же заказывали бюст».

Атмосфера личной беседы Брежнева с Киссинджером в Кремле была столь дружественной, что Киссинджер нарисовал на Брежнева дружеский шарж. Он изобразил его в виде коровы, которую сосут много телят. На каждом сосущем было написано название одной из стран народной демократии. «А где же сам Советский Союз?» — спросил Брежнев. «Я его не изобразил, так как знаю, что у вас не любят порнографию».

Буш и Горбачев решили нарисовать друг на друга карикатуры. Условились: рисовать только лицо и торс (не выше пояса). У Буша на карикатуре одно ухо огромное, другое крошечное. Горбачев объясняет: «Огромным ухом вы слушаете конгресс, другим — народ». У Горбачева на карикатуре одна грудь огромная, другая — крошечная. Буш объясняет: «Огромной грудью вы кормите ЦК, другой — партию». — «А народ?» — «Так мы же условились рисовать не ниже пояса».

Интервью Брежнева. Иностранные корреспонденты спрашивают: «Правда ли, что в Советском Союзе повышены цены на мебель, ковры, меха, на многие пищевые продукты?» — «Правда, но благодаря мерам, предпринятым партией и правительством, это на нашем народе не отразилось». — «А дустом вы его пробовали?..»

Встречает Брежнев мальчика с папой: «Какой у тебя красивый велосипед!» — «У нас теперь все красивое: и машина, и квартира, и дача». — «Очень хорошо. Это я дал твоему папе машину, квартиру и дачу. Ты знаешь, кто я?» — «Папа, папа! Дядя Мойше из Америки приехал!»