Брежнев Леонид Ильич

Ожил Сталин и пришел на первый съезд народных депутатов. Видит — демократия, беспорядок. Влез на трибуну и говорит: «У меня предложение. Для того чтобы навести в стране порядок, нужны две вещи. Во-первых, убрать депутатов московской и межрегиональных групп. А во-вторых, перекрасить Мавзолей в зеленый цвет». Все молчат, а Лигачев спрашивает: «А почему в зеленый-то?». Сталин улыбнулся и говорит: «Можно и в красный, на то она и демократия. А что касается первого вопроса, то я знал, что тут разногласий не будет!».

Горбачеву явился Сталин. «Что делать, Иосиф Виссарионович? Экономика не налаживается. От гласности одни неприятности. Национальные проблемы становятся все острее». — «Политбюро распустить, ЦК тоже, а мавзолей выкрасить в фиолетовый цвет». — «Почему именно в фиолетовый?» — «Так и знал, что дебаты будут только по третьему пункту».

«Слыхали? Брежнев написал завещание: “После моей смерти Политбюро разогнать, а рельсы на БАМе выкрасить в синий цвет”». «Ну зачем же рельсы красить?» — «Насчет рельсов все удивляются. Насчет Политбюро — никто».

Как изменились времена за одну пятилетку. В 1952 году кто-то сказал, что Сталин дурак. И его в тот же день расстреляли. А недавно другой парень сказал, что Хрущев дурак, так ему дали восемь лет за разглашение государственной тайны!

Человек сказал о Хрущеве, что тот дурак. Получил 22 года — 2 года за оскорбление личности и 20 лет за разглашение государственной тайны.

Некоему человеку очень захотелось сесть в тюрьму. Подходит он в автобусе к милиционеру и говорит: «Товарищ милиционер, а я без билета еду». — «Молчи, я тоже». Подходит он к милиционеру на улице и говорит: «Товарищ милиционер, а я человека убил». — «Молчи, я тоже». Не зная, что бы еще предпринять, человек вбежал в здание горкома партии и с порога крикнул: «Хайль Гитлер!». Работники горкома бросились ему навстречу: «Что, в городе наши?!». Окончательно рассвирепев, человек во время праздничной демонстрации выскочил на трибуну и закричал в микрофон: «Брежнев дурак!». Вот тут его и арестовали. За разглашение государственной тайны.

Приехал Никита Сергеевич в Грузию. Митинг. Салют. Сидит в своем доме старый грузин, услышал залпы салюта. «Вано! Пойди посмотри, что это там стреляют?» — «Да вот, отец, Хрущев приехал, речь говорил — ну и стреляют». Залпы продолжаются. «Вано! Я просил тебя: пойди посмотри, почему стреляют?» — «Я же тебе сказал, отец: Хрущев приехал, речь говорил, ну вот и стреляют». Старик опять слышит выстрелы. «Ничего не понимаю: что, у нас в Грузии настоящие стрелки повывелись?!»

Ленинград. Стреляет пушка. Старушка спрашивает, в чем дело. «Да Никсон приехал. Вице-президент Соединенных Штатов Америки». Пушка стреляет вторично. Бабуся снова справляется у прохожих, по какому случаю стреляют. «Никсон приехал...» — «А с первого раза в его не попали, что ли?»

В городе стреляют из пушки. Звучит первый залп, из окна высовывается Мойша: «Чего стреляете, ребята? Неужели мясо привезли в магазин?» — «Нет!» Раздается второй залп. Из окна высовывается Мойша: «Что, ребята, паюсную икру привезли?» — «Нет!» Третий залп. Мойша из окна: «Ребята, что там завезли?» — «Ничего, дядя. Это мы по коммунистам стреляем». — «А что, с первого раза попасть не смогли?»

Дал Хрущев указание выпустить почтовую марку со своим изображением. Через некоторое время он запрашивает Министерство связи, пользуются ли советские граждане этой маркой. «Совсем не берут», — был ответ. «А почему же?» — «Говорят, что не приклеивается». — «Почему же не приклеивается?» — «Видно, плюют не на ту сторону».

У коммуниста Иванова три выговора по партийной линии. За что? 1) Пришел докладчик, рассказывал об ужасах сталинизма. «Знаете, сколько стоили похороны Сталина?» Назвал огромную цифру. А Иванов возьми и скажи: «Да за эти деньги можно было все Политбюро похоронить разом». 2) Вызвал в 1964 году начальник Иванова в свой кабинет. Иванов еще не знал о падении Хрущева. На стене висели два портрета — Хрущева и Брежнева. Начальник сказал: «Надо снять этого негодяя». Иванов спросил: «Которого?». 3) Иванова спросили: «Отчего ты не был на последнем партсобрании?». Иванов ответил: «Если бы я знал, что он последнее, самое последнее, то обязательно бы пришел».

Армянское радио. «Какие новые олимпийские медали завоевали советские спортсмены в этом году?» — «Брежнев — за толчок, Хрущев — за прыжок с высоты, Микоян — за эквилибристику.

«Позовите, пожалуйста, к телефону Никиту Сергеевича». Голос женский. «А кто говорит?» — спрашивает Нина Петровна. «Его старая знакомая. Я с ним вместе училась в школе». Нина Петровна кричит: «Блядь, ложи трубку! Ни в какой школе он сроду не учился».

Один летописец, встретившись с Хрущевым, сказал ему, что в своей летописи назвал Брежнева — Леонидом Справедливым, Косыгина — Алексеем Разумным, Подгорного — Николаем Честным, и спросил, как назвать его, Хрущева, в этой же летописи. «Назови меня Никитой Кудрявым», — ответил лысый Хрущев.

Попал Брежнев в ад. Ему предложили выбрать самому для себя наказание. Смотрит — ни одно не нравится. Вдруг увидел Мерилин Монро в объятиях Подгорного. «Вот и мне бы такое!» — «Это не ему, это ей наказание», — отвечает черт. Идут дальше. Видит Брежнев Хрущева, сидящего с бокалом в руке и обнаженной красавицей на коленях. «Выбираю это!» — говорит Брежнев. «Сперва присмотрись, — отвечает черт. — Бокал этот с дырочкой, а она без».