Брежнев

Брежнев посещает Третьяковскую галерею. «Это Саврасов», — говорит ему гид. «С-саврасов». — «“Грачи прилетели”. Прекрасная картина». — «Пр-рекрасная картина». — «А это “Демон”». — «Д-демон». — «Замечательная картина. Врубель!» — «И недорогая!..»

Брежнев посещает Третьяковскую галерею. Директор объясняет: «Это Врубель». — «Можно дать и больше». — «А это Ге». — «А мне нравится».

Брежневу докладывают, что Вашингтон готовится к ядерной бомбардировке. Леонид Ильич, кряхтя, спускается в аппаратную к суперсекретному пульту, где кнопки пуска ядерных ракет, нацеленных на все города мира. Голос из динамика: «До нападения осталось десять секунд». Брежнев: «Где же этот чертов Вашингтон?» — «Пять секунд…» — «Ну где же?! Эх, блин, была не была (и обеими руками — по кнопкам): “Этот день победы…”»

Ночные кошмары Брежнева: на Красной площади собрались чехи и словаки и принялись есть мацу китайскими палочками; китайцы начали воевать, как евреи, а евреи — размножаться, как китайцы.

Парикмахер, стригущий Брежнева, несколько раз задает ему вопросы о Польше. В конце концов раздраженный Брежнев спрашивает: «Что это вы меня все время расспрашиваете о Польше?» — «Мне это помогает в работе. У вас от этого волосы дыбом встают», — отвечает парикмахер.

Болгарский анекдот. Живков спрашивает парикмахера: «Почему вы, когда меня бреете, обязательено заводите разговор об СССР?». Парикмахер: «Потому что у вас при этом каждая щетинка встает дыбом. Удобно брить».

Приезжает Густав Гусак в гости к Брежневу и во время беседы спрашивает его: «Что ж у вас, Леонид Ильич, так дела плохо идут? Совсем ведь скатываемся...». — «Ой, не говорите, Густав. Но что я могу поделать, если в Политбюро у меня мудаки сидят?» — «Кто-кто?» — «Мудаки. Мазуров, Устинов, Демичев, Андропов, Кириленко».

«Хеллоу! Это мистер Брежнев? Здравствуйте, это Картер говорит. Как поживаете? Скоро ли коммунизм построите?» — «Да что вы, мистер Картер! Разве ж с такими мудаками коммунизм построишь?» — «Не понял: с кем не построишь коммунизм?» — «С мудаками». — «Опять не расслышал». — «С му-да-ка-ми. По буквам: Мазуров, Устинов, Демичев, Андропов, Кириленко».

Собираясь в Крым на длительный отдых, Брежнев дал два указания правительству: «До моего возвращения следует решить два вопроса: во-первых, надо обеспечить все население страны достаточной жилплощадью; во-вторых, в церквах больше не должно быть посетителей». Вечером председатель Совета министров СССР Тихонов рассказывает жене: «Знаешь, наш Лёня совсем того...» — «А в чем дело?» — «Видишь ли, он дал перед отъездом странные распоряжения: во-первых, открыть все границы страны, а во-вторых, заменить все иконы в церквах своими портретами.

Брежнев занимается в своем кабинете. В соседнем помещении члены Политбюро смотрят хоккей по телевизору и часто кричат: «Шайбу! Шайбу!». Брежневу надоели их крики, он снял трубку и набрал номер: «Алло, это стадион? Шайбу, пожалуйста». Через минуту из соседней комнаты доносится: «Го-о-ол!».

За час до убийства Садата созывает Брежнев Политбюро. «Кто из вас может мне точно сказать, какая разница во времени между Москвой и Каиром? Только что я звонил Джихан Садат и выразил ей свое глубокое соболезнование. А она мне: «Что вы, у нас все в порядке. Анвар на парад собирается».

Брежнев и Громыко прилетели с дружественным визитом в одну из африканских стран. Самолет обступили встречающие африканцы. На трап вышли Брежнев и Громыко. Брежнев подкинул гривенник, поймал и говорит Громыко: «“Решка”! Твоя очередь целоваться...»

Приехал Брежнев во Вьетнам и выступил с большой речью перед вьетнамским народом. Однако его беспокоило, что вьетнамский переводчик лишь время от времени произносил слово «сяо», а в конце речи сказал: «сяо-ляо». На следующий день он спросил одного вьетнамца, знающего русский язык: «Что по-вьетнамски означает “сяо-ляо”?». — «Кончил врать».

Брежневу звонит женщина: «Меня зовут Мария Петровна Иванова». — «Простите, не припомню». — «Мы с вами вместе спали». — «Как?! Когда?!» — «Во Дворце съездов». — «Не было такого!» — «Было, было. Вы спали в президиуме, а я — в зале».