Беспартийный

Неравный брак. Москва, 1930. «У тебя отец большевик со стажем с двенадцатого года, а она дочь беспартийного спеца. Сам знаешь, их теперь подряд берут как вредителей». Москва, 1940. «Ты дочь честного беспартийного инженера, а у него отец большевик со стажем с двенадцатого года. Сама знаешь, их теперь подряд расстреливают как шпионов».

«Почему Зиновьева и Каменева никак не могут по-настоящему исключить из партии? То исключат, то опять восстановят...» — «Во-первых, они каются, отрекаются, умоляют. Во-вторых, поступают многочисленные коллективные письма от беспартийных — просят не засорять их ряды».

Коммунист заходит к заведующему баней: «Послушай, а нет у тебя отделения для партийцев? Как-то неудобно совсем голышом... при беспартийных всяких...» — «Это, товарищ, комчванство, партия его осуждает. Нет у нас такого отделения, баня общая». — «Ну, что делать? Пойду в общую. Разденусь, значит, при всех... просто и скромно... Как все, так и я». — «А это, товарищ, капитулянство. Партия его осуждает. Члены партии должны выделяться, быть заметными, а не растворяться в массах». — «Тогда надену трусы. И буду в них мыться». — «Вот это правильная партийная позиция».

«Партия и я — одно!» — гордо заявляет еврей*, член ВКП(б). «А я и партия — десять!» — отвечает беспартийный гражданин. «Почему?» — удивляется еврей. «Партия единица, а я нуль» — пояснил тот.

Офицер поучает немецких новобранцев: «Помните, ребята, ваш отец — Гитлер, а ваша мать — фашистская Германия». — «Как бы мы хотели остаться круглыми сиротами!» — воскликнули новобранцы, когда офицер отошел.

Экзаменаторы задали / Вопросы девочке одной: / «Кто твой отец?» — «Великий Сталин. / Он всем у нас отец родной!» / «А мать твоя?» — «Страна Советов». / «А спать идешь с какой мечтой?» / — «Желаю с утренним рассветом / Проснуться круглой сиротой!»

Учитель в школе спрашивает детей: «Кем хотел бы каждый из вас быть, если бы он был сыном Сталина». Один мальчик пожелал быть Героем Советского Союза, другой — маршалом, третий — великим писателем и т. д. Только один маленький мальчик сидел сзади и молчал. «Ну а ты?» — спросил учитель. «Сиротою», — ответил ученик.

На «политбеседе» отвечает первым партиец. «Кто ваш отец?» — спрашивает ведущий занятия. «Сталин!» — «А ваша мать?» — «Партия, ВКП(б)!» — «В чем заключается ваше желание?» — «Умереть в бою за них против мирового фашизма!»* После этого спрашивают беспартийного: «Ваш отец?» — «Сталин!» — «Ваша мать?» — «Партия!» — «Чего вы больше всего хотели бы?» Беспартийный колеблется… «Собственно говоря, я ничего не имел бы против того, чтобы остаться сиротою...»

Генерал перед фронтом солдат. «Рядовой Иванов! Кто ваш отец?» — «Вы, товарищ генерал!» — «Кто ваша мать?» — «Красная Армия, товарищ генерал!» — «Кем вы хотите быть?» — «Отличником боевой и политической подготовки!» — «Молодец, солдат Иванов! Солдат Петров! Кто ваш отец?» — «Вы, товарищ генерал!» — «Кто ваша мать?» — «Красная Армия, товарищ генерал!» — «А кем вы хотите быть?» — «Отличником боевой и политической подготовки!» — «Молодец! Солдат Абрамович! Кто ваш отец?» — «Вы, товарищ генерал!» — «А кто ваша мать?» — «Красная Армия, товарищ генерал!» — «Кем вы хотите быть?» — «Сиротой, товарищ генерал».

Диалог коммуниста и беспартийного. К.: «Как поживаете?». Б.: «Так себе… Плоховато скорее». К.: «Что так?». Б.: «Да, вообще… Заработок плох, всюду произвол, безобразие…». К.: «Где же, по вашему, хорошо?». Б.: «Да почти везде плохо». К.: «Значит, там хорошо, где нас нет…». Б.: «Вот, вот, вот! Именно: там хорошо, где вас нет!».

«Да привязалась ко мне на деревне наша комячейка, чтобы я, значит, грамоте стал теперь обучаться. А я не соглашаюсь. До сих пор, говорю, без этого прожил и дальше как-нибудь проживу. Раз рассердился я на всю эту ячейку и говорю: не приставайте, говорю, все равно не будет по-вашему, а то доведете вы меня до того, что брошу я все и уеду в Америку. А они мне и говорят: “Везде хорошо, где нас нет, Пантюха”». — «А ты что?» — «А я этой ячейке и говорю: потому я, говорю, и еду, что вас там нет. В конце концов отвязались они от меня».

К Калинину, просить на выезд пропуск / Пришла старушка лет примерно ста. / Он ей сказал: «Зачем тебе в Европу? / Туда ведь люди едут неспроста. / Должна ты с поговоркой согласиться: / “Там только хорошо, где нету нас”». / «Вот именно, затем и за границу / Я собралась, чтоб скрыться с ваших глаз».

Украинец и еврей возвращаются с одного из советских курортов. «Ну как, помогло вам?» — «Какое! Это вам не Баден-Баден!» — машет рукой украинец. «Да, там хорошо, где нас нет», — говорит еврей. «Вот, вот, — радостно подхватывает украинец, — там хорошо, где вас нет!»

Илья Муромец смотрит из-под руки во все стороны. Подходит Черненко. «Что высматриваете?» — «Высматриваю, где хорошо». — «Там хорошо, где нас нет, говорит пословица». — «Вот я и высматриваю, где ВАС нет». (Есть вариант этого анекдота явно антисемитский — Илья Муромец и еврей.)

В анкете вопрос: «Как употребляете жену?». Секретарь сельского райкома задумался. Что написать? Напишешь «слева» — пришьют троцкизм, напишешь «справа» — объявят бухаринцем. «Сверху» — отрыв от масс. «Снизу» — пассивность, хвостизм, идешь на поводу у беспартийной жены. Нашел выход из положения. Написал: «С женой не сплю, занимаюсь онанизмом». Посадили «за сношения с кулаком и бесцельную растрату семенного фонда».

Огромная очередь в магазине. Все ждут, что будут продавать колбасу. Директор магазина не знает, как справиться с толпой. Он выходит и говорит: «Товарищи, колбаса будет продаваться только передовикам производства, награжденным значками ударника». Толпа заметно поредела, но все же остается довольно большой. Директор вновь объявляет: «Товарищи, колбаса будет продаваться только участникам Великой Отечественной войны». Народа осталось еще меньше. Директор опять объявляет: «Товарищи, колбаса будет продаваться только членам КПСС». Осталось всего десятка два человек. Директор говорит им: «Товарищи, но вам-то можно сказать, что колбасы нет и не будет».

У магазина большая очередь. Обещали привезти черную икру. Вдруг объявляют: «Евреям икра отпускаться не будет». Евреи уходят. Через пару часов объявляют: «Икра будет отпускаться только членам партии». Беспартийные уходят. Еще через пару часов объявляют: «Икры мало. Будет отпускаться только старым большевикам с партийным стажем не менее двадцати лет». Остаются только старые партийцы. Под вечер объявляют: «Товарищи, икры сегодня не будет». Очередь расходится, ворча: «Опять жидам повезло!».

Еврей-служащий заполняет анкету, где имеется следующий вопрос: «Ваша партийная принадлежность?». Он отвечает: «ВКП(б)». Ему говорят: «Что вы пишете ВКП(б), если вы беспартийный?» — «А разве я написал партийный? Я написал ВКП(б), а это значит: “вроде как Партийный”, а в скобках “беспартийный”».