Кремль

Наркоминдел СССР Литвинов в Штатах. Банкет. Он идет в уборную, исчезает. Его идут искать. «Не могу выйти. Дверь заело». — «Так она же открывается автоматически. Вы, наверное, не спустили воду...» Месть Литвинова. Он в Москве потратился, приказал точно таким же манером устроить дверь в уборной своего наркомата. Банкет, американский посол в Москве Буллит идет в уборную и исчезает. Литвинов идет за ним, с торжеством спрашивает: «Вы, верно, воду не спустили?». И слышит из-за двери полный отчаяния ответ: «Цепочка оторвана, рычаг сломан, воду спустить невозможно*».

Товарищ Вышинский был на конференции министров иностранных дел в Нью-Йорке. После неудачной дискуссии прижатому к стенке министром Маршалом Вышинскому стало плохо, и у него случилось внезапное расстройство желудка. Он покинул заседание и почти бегом побежал к туалету. Чуть-чуть не случилось с ним «мировой катастрофы». Освободившись от «пережитков капитализма в экономике», Вышинский хотел уже выйти из туалета, но дверь почему-то не открывалась, и как он уж той защелкой ни крутил, дверь не поддавалась. Это его еще больше разозлило против американских империалистов. Тогда он начал бить со всей силы кулаками в дверь. На этот стук прибежал рабочий, следящий за чистотой и порядком, и спросил: «Кто там? Что случилось?». — «Это я, Вышинский. Открывай дверь, иначе сломаю!» — «А, ты русский? Спусти воду, и двери сами откроются». Выслушав совет, Вышинский смыл унитаз, и, действительно, двери сами открылись. Через несколько дней, вернувшись в Москву, Вышинский сообщил Молотову о ходе конференции. Не забыл также рассказать о досадном случае в туалете. Рассказав подробно, как это произошло, он сделал ударение на том, что даже аппаратура прививает культуру: не спустишь после себя — не выйдешь, а как смоешь — сами двери откроются. Тогда Молотов приказал вывезти заграницу несколько эшелонов украинской пшеницы и купить в Америке такую же сантехнику в Кремль. Так и было сделано. Оборудование доставили в Москву, где намечалась очередная конференция. Кремлевские заправилы были очень довольны, что и у них есть туалеты, как в Нью-Йорке. Приехали в Москву все дипломатические миссии, чтобы обсудить послевоенное устройство дел. Но так как в каждом чужаке в СССР видят шпиона, были выделены для слежения агенты НКВД, и у туалета поставили вышколенных энкаведистов, знающих иностранные языки. Во время перерыва в конференции один из членов американской дипломатической миссии зашел в туалет. Он сразу обратил внимание, что туалет оборудован новейшей американской аппаратурой. Но когда дипломат хотел промыть унитаз, не было воды. Он хотел выйти, но дверь не открывалась. Постучал тихонько в дверь. «Кто там? Что случилось?» — «Это я, американец. Откройте, пожалуйста, дверь». Тогда энкаведист, открывая дверь, со своеобразной московской спесью сказал: «Я так и думал, что вы американец, потому что не знаете нашей техники». — «Да. Но вы должны были хотя бы воду подвести к нашей аппаратуре».

Кремлевский дворник встретил в одном из коридоров служанку Сталина. Уже несколько раз с ней встречался, но говорить не приходилось из-за присутствия охраны НКВД. Но в этот день никого не было, и поэтому между ними произошел разговор. Конечно, говорили не о любви, а о политике. Первым заговорил дворник: «А что там, сердце, слышно новенького? Ты же у самого Сталина ходишь — наверное, больше прочих знаешь?» — «Да хоть и знаю, но не скажу! О тайнах говорить запрещается. Ты же сам подписку давал, что будешь молчать обо всем, что слышал и видел в Кремле...» — «Ну давал, — немного испуганно ответил дворник. — Я это только так... Говорят, что будет страшная война с американскими империалистами». — «О, да! Война будет, и очень страшная. Это я наверняка знаю». — «А откуда ты знаешь? Может, тебе товарищ Сталин рассказал?» — «Нет, этого мне Сталин не говорил, но я это знаю по его подштанникам...»

Сага о том, как Молотов стал наркомом иностранных дел. Молотов застал на даче свою жену полуобнаженной и в обьятиях военного атташе германского посольства. Строго сказал самому себе: «Я ничего не видел, мне померещилось. Главное — чтобы не было войны». На цыпочках выбрался из комнаты, бесшумно притворил за собой дверь, поскорее в машину — и велел шоферу немедленно возвращаться в Кремль. Рассказал обо всем Сталину. Сталин: «Ты вел себя, как патриот Родины и верный ленинец, дорогой Вячеслав Михайлович. Ну, быть тебе наркоминделом. Самая подходящая фигура для сложного периода замирения с немецкими фашистами».

Представляется в Кремле делегация молодой африканской республики — сначала делегаты, потом переводчики. Осталось еще несколько человек непредставленных. «А это кто?» — «Провиант на обратную дорогу».

К Брежневу приехал родственник Иван с Украины. Сказал, что в колхозе ему мало платят. «Я тебе здесь найду работу», — пообещал Леонид Ильич. Через несколько дней на территории Кремля возвели огромную башню с лифтом. Вверху — комната с перископом. «Будешь тут высматривать коммунизм, — говорит генсек, — чтобы мы не упустили его приход. За это получишь ставку, как у директора завода». Показали эту башню чехам. Приходит Иван к Брежневу и говорит, что чехи хотят построить такую же у себя, а его приглашают в Прагу на такую же работу и платить будут вдвое больше. «Не уезжай, — говорит Ильич. — Потому что они коммунизм построят первыми. И тогда тебе там работы не будет».

Брежнев связался по прямому проводу с Никсоном, чтобы рассказать ему свой сон: над Белым домом развевается красный флаг! Назавтра Никсон позвонил Брежневу и рассказал ему свой сон: над Кремлем развевается красный флаг! «Так оно и есть, — ответил Брежнев, — над Кремлем действительно развевается красный флаг». — «Да, но на том красном флаге, который я видел во сне, было что-то написано по-китайски!»

Рабиновича исключили из партии. Ему снится: по улицам Москвы несутся американские танки. Один останавливается у Спасских ворот Кремля. Из башни показывается американский генерал. Американские солдаты выводят из Спасских ворот связанного Брежнева. Брежнев падает перед танком на колени. Американцы наводят на него автоматы. «Немедленно восстановить Рабиновича в партии!» — рявкает генерал.

Абрамовича исключили из партии. Через некоторое время после этого ему снится сон. Въезжает он на белом коне на Красную площадь. Все члены ЦК болтаются на фонарях. Красная площадь запружена ликующим народом. «Чего ты хочешь, русский народ?» — спрашивает Абрамович. «Восстановить Абрамовича в партии!» — кричит русский народ.

Попал Леонид Ильич Брежнев в авиакатострофу. В крайне тяжелом состоянии его доставили в больницу. Необходимо переливание крови. Но в Кремле в тот день не было электричества, и вся консервированная кровь, хранившаяся в холодильниках, испортилась. А у Брежнева была очень редкая группа крови. Отправили гонцов по всей Москве. И наконец где-то на окраине города разыскали человека с нужной группой крови. Им оказался какой-то щупленький еврей. Взяли у него кровь и доставили в операционную. Перелили кровь. Прошло минут пятнадцать — Брежнев открывает один глаз, затем — второй, начинает причмокивать... Кто-то из членов Политбюро спрашивает: «Ну как, Леонид Ильич?» — «Надо ехать!»