Свобода выбора и свобода слова

Шеф дает указания агенту: «Явитесь в город Н., найдете церковь XVI века, встанете к ней спиной, пройдете прямо один квартал, свернете налево, пройдете два квартала, свернете вправо, пройдете три квартала, свернете направо, пройдете три квартала — и окажетесь у здания. Это атомный завод. Узнаете, что он выпускает». Агент приехал в город Н. и стал искать церковь XVI века. Искал-искал, никак не найдет. Останавливает старушку и спрашивает: «Бабуся, где здесь церковь XVI века?». — «Встань, милок, спиной к этому зданию — это атомный завод, ядерные боеголовки выпускает, пройдешь прямо три квартала, свернешь направо, пройдешь два квартала, свернешь налево, пройдешь квартал, тут тебе и будет церковь XVI века...»

Дверь кабинета Бормана распахнулась и появившийся на пороге незнакомец отчетливо произнес, глядя Борману прямо в глаза: «Слоны идут на север». — «Слоны идут к черту! — вспылил Борман. — А кабинет Штирлица этажом выше».

Журналист берет интервью у чукчи: «Скажите в двух словах, как вы жили до Октябрьской революции?». — «Голод и холод». — «А как живете теперь?» — «Голод и холод и чувство глубокой благодарности».

«Научно-спортивный вестник» распостраняется как служебное издание. Есть гриф: «Через три месяца сжечь». Предполагается, что там важные тайны подготовки советских спортсменов. В крупной московской спортивной организации номера «Вестника» валялись по всем столам, не вызывая ни в ком интереса. Скандал разразился тогда, когда один из спортсменов решил сдать журналы на макулатуру (чтобы получить талоны на «Королеву Марго» Дюма или что-то в таком роде. А оказалось, журнал имеет еще гриф: «Не выносить из здания». Среди спортсменов ходит острота насчет «Вестника» и его секретов. Предлагается новый гриф: «Перед прочтением сжечь».

«Выезжаем на правительственную трассу!» — шепчет шофер генеральской машины, обращаясь к адъютанту генерала, сидящему с ним рядом. «Выезжаем на правительственную трассу!» — шепчет адъютант, повернувшись к генералу, сидящему за ним. «Выезжаем на правительственную трассу!» — шепчет генерал генеральше, сидящей рядом с ним. «Почему шепотом?» — шепчет генеральша генералу. «Почему шепотом?» — шепчет генерал адъютанту. «Почему шепотом?» — шепчет адъютант шоферу. «Вчера холодного пива выпил», — шепчет шофер.

Вначале революции — при Керенском, было ужасно много собраний и митингов — речи, резолюции и т.д. Один из митингов постараюсь изобразить со всеми участниками я один. Площадь. Толпа народа. Какой-то гражданин залез на памятник, который окружен шумящей толпой, и, объявив себя председателем, открыл собрание — некто в сером, слегка подвыпивши, просит слова. «Товарищи, раз теперь свобода слова, мы имеем право говорить». — «Правильно», — кричит толпа. «Довольно нам помои на голову лить, пора и рот открыть». — «Правильно»*.

«Петька! Что такое гласность?» — «А вот, Василий Иванович, скажу я про тебя на митинге, что ты дурак и бабник. И ничего мне за это не будет». — «Это точно, Петька. Ничего тебе за это не будет. Ни коня, ни нагана, ни сапог».

В КГБ партсобрание. Секретарь парткома выступает с пламенной речью: мол, в разгар перестройки, гласности, плюрализма не нужно бояться самых острых вопросов... Молодой лейтенантик внял призыву: «Товарищи! Надоело молчать, в самом деле! До каких пор жена и теща генерала будут использовать служебную машину для поездок по магазинам?!» На следующий день генерал вызывает лейтенанта: «Мне очень понравилось ваше вчерашнее выступление. Вы явно заслуживаете повышения по службе, и мы решили послать вас в Ирак, будете там нашим резидентом». — «Но я не могу, у меня тут молодая жена!.. Да и языка я тамошнего не знаю!» — «О, об этом не беспокойтесь. По легенде вы будете глухонемым, и язык мы вам вырежем еще здесь...»

В Институте международных отношений идет распределение. В кабинет, где сидит комиссия, входит очередной выпускник. Председатель комиссии предложил ему сесть и попросил его «дело». Полистал и сказал: «Едете в Иран». — «Какой Иран? — удивился выпускник. — Я же китаист. У меня китайский — основной язык». — «А по легенде вы глухонемой». — «И какой же у меня будет оклад?» — «По легенде вы — нищий», — сказал председатель комиссии. «Ну а здесь, в стране, что мне будет переводиться на счет?» — «По легенде вы — невозвращенец...»

2000-й год. Перекличка в тюремной камере. «Гдлян?» — «Здесь». — «Иванов?» — «Здесь». — «Сахаров?» — «Здесь». — «Собчак?» — «Здесь». — «Жванецкий?» Молчание. «Жванецкий!» Снова молчание. «Я спрашиваю: Жванецкий?» — «Да здесь, здесь». — «То-то же. Раньше молчать надо было».

В ресторане: «Почему у вас котлеты квадратные?» — «У нас перестройка». — «А почему они недожаренные?» — «Мы работаем с ускорением». — «А почему они надкусаны?» — «Это госприемка». — «А почему вы об этом говорите?» — «У нас теперь гласность».