Гласность

Ночь, спят людоед с людоедкой. Вдруг людоед вскакивает и кричит: «Свободу Анжеле Дэвис!». Улегся, постонал и снова заснул. Через некоторое время опять вскочил и заорал: «Позор капиталистическим агрессорам!» Через полчаса опять: «Тот, кто не с нами, тот против нас!» — «Господи! — заворчала людоедка. — И который раз я тебя предупреждала: не ешь коммунистов на ночь...»

Людоед поужинал и лег со своей людоедкой. Ворочается. «Все-таки нехорошо... Едим людей. Детей к этому приучаем. А если задуматься...» — «Ладно, ладно, что это на тебя нашло? Спи. К утру все забудется». Утром просыпается. И опять затянул: «Нет, что ни говори, а есть людей нехорошо. Пора и о правах человека позаботиться. Право человека не быть съеденным...». Людоедка грозит ему пальцем. «Вот что значит на ночь слопать одному целого диссидента. Очень вредно».

Летит трехголовый змей. Одна голова кричит: «Да здравствует демократия!» Вторая: «Да здравствует гласность!». Третья: «Дорогу рыночной экономике!». Леший спрашивает у Бабы Яги: «Что это он кричит такое?». — «А-а! Опять депутатов нажрался!»

Ожил Сталин и пришел на первый съезд народных депутатов. Видит — демократия, беспорядок. Влез на трибуну и говорит: «У меня предложение. Для того чтобы навести в стране порядок, нужны две вещи. Во-первых, убрать депутатов московской и межрегиональных групп. А во-вторых, перекрасить Мавзолей в зеленый цвет». Все молчат, а Лигачев спрашивает: «А почему в зеленый-то?». Сталин улыбнулся и говорит: «Можно и в красный, на то она и демократия. А что касается первого вопроса, то я знал, что тут разногласий не будет!».

Горбачеву явился Сталин. «Что делать, Иосиф Виссарионович? Экономика не налаживается. От гласности одни неприятности. Национальные проблемы становятся все острее». — «Политбюро распустить, ЦК тоже, а мавзолей выкрасить в фиолетовый цвет». — «Почему именно в фиолетовый?» — «Так и знал, что дебаты будут только по третьему пункту».

«Слыхали? Брежнев написал завещание: “После моей смерти Политбюро разогнать, а рельсы на БАМе выкрасить в синий цвет”». «Ну зачем же рельсы красить?» — «Насчет рельсов все удивляются. Насчет Политбюро — никто».

Сидят три воробья в Цюрихе, на колокольне. Спрашивает один: «Откуда вы, братцы?». Отвечает другой: «Я из Америки. Смог, вонь, бензин. Дышать невозможно. Прилетел отдохнуть». Отвечает третий: «Я из Китая. Риса ни зернышка, воробьев травят, бьют. Решил попросить убежища». — «Нет, — говорит первый, который спрашивал, — у нас в СССР пока еще и воздух хороший, и зерно на всех дорогах валяется, и воробьев не травят...» — «Чего же ты сюда летел?» — «Почирикать охота, братцы!..»

Две собаки встречаются на границе — одна бежит из СССР в Польшу, другая из Польши в СССР. Советская собака: «Чего сюда бежишь?». Польская собака: «Пожрать. У нас насчет этого совсем плохо. А ты чего сюда бежишь?». Советская собака: «Полаять. У нас насчет этого совсем плохо». Польская собака: «Ну, не так уж и дадут полаять». Советская собака: «Ну, не так и дадут пожрать». Разбежались.

Через границу СССР летят навстречу друг другу два воробья. «Откуда летишь, приятель?» — «Из Америки. Говорят, у вас перестройка, гласность. Охота почирикать с вашими воробьями. А ты куда?» — «А я к вам. Я уже вволю начирикался — теперь бы поклевать чего-нибудь...»

Вначале революции — при Керенском, было ужасно много собраний и митингов — речи, резолюции и т.д. Один из митингов постараюсь изобразить со всеми участниками я один. Площадь. Толпа народа. Какой-то гражданин залез на памятник, который окружен шумящей толпой, и, объявив себя председателем, открыл собрание — некто в сером, слегка подвыпивши, просит слова. «Товарищи, раз теперь свобода слова, мы имеем право говорить». — «Правильно», — кричит толпа. «Довольно нам помои на голову лить, пора и рот открыть». — «Правильно»*.

«Петька! Что такое гласность?» — «А вот, Василий Иванович, скажу я про тебя на митинге, что ты дурак и бабник. И ничего мне за это не будет». — «Это точно, Петька. Ничего тебе за это не будет. Ни коня, ни нагана, ни сапог».

В КГБ партсобрание. Секретарь парткома выступает с пламенной речью: мол, в разгар перестройки, гласности, плюрализма не нужно бояться самых острых вопросов... Молодой лейтенантик внял призыву: «Товарищи! Надоело молчать, в самом деле! До каких пор жена и теща генерала будут использовать служебную машину для поездок по магазинам?!» На следующий день генерал вызывает лейтенанта: «Мне очень понравилось ваше вчерашнее выступление. Вы явно заслуживаете повышения по службе, и мы решили послать вас в Ирак, будете там нашим резидентом». — «Но я не могу, у меня тут молодая жена!.. Да и языка я тамошнего не знаю!» — «О, об этом не беспокойтесь. По легенде вы будете глухонемым, и язык мы вам вырежем еще здесь...»

В Институте международных отношений идет распределение. В кабинет, где сидит комиссия, входит очередной выпускник. Председатель комиссии предложил ему сесть и попросил его «дело». Полистал и сказал: «Едете в Иран». — «Какой Иран? — удивился выпускник. — Я же китаист. У меня китайский — основной язык». — «А по легенде вы глухонемой». — «И какой же у меня будет оклад?» — «По легенде вы — нищий», — сказал председатель комиссии. «Ну а здесь, в стране, что мне будет переводиться на счет?» — «По легенде вы — невозвращенец...»

2000-й год. Перекличка в тюремной камере. «Гдлян?» — «Здесь». — «Иванов?» — «Здесь». — «Сахаров?» — «Здесь». — «Собчак?» — «Здесь». — «Жванецкий?» Молчание. «Жванецкий!» Снова молчание. «Я спрашиваю: Жванецкий?» — «Да здесь, здесь». — «То-то же. Раньше молчать надо было».

В ресторане: «Почему у вас котлеты квадратные?» — «У нас перестройка». — «А почему они недожаренные?» — «Мы работаем с ускорением». — «А почему они надкусаны?» — «Это госприемка». — «А почему вы об этом говорите?» — «У нас теперь гласность».

Газет нет, кроме «Известий», «Правды» и «Бедноты». По поводу второй вспоминаю еврейский анекдот о русском языке, в котором некоторые слова произносятся совсем не так, как пишутся: напр., пишется «конка», произносится «трамвай». Пишется «Правда», произносится «Ложь».

Ребята, продающие газеты, кричат: «“Правда” — без известий, “Известия” — без правды!». Так к «Известиям» да к «Правде» привлекают публику, расхваливая свой товар.

«Ты газеты читаешь?» — «Читаю». — «Какие?» — «“Известия” и “Правду”». — «Почему?» — «Потому что в “Известиях” всегда правда, а в “Правде” известия».