Борьба с космополитизмом и антисемитизм

В НИИ нанимают на работу инженера-механика. Выяснилось, что фамилия его Шапиро. Шапиро — подходит для анекдота, а брать в штат что-то не хочется. «Нет, мы не можем вас взять. Нужен, правда, механик, но с глубокими знаниями оптики». — «Как удачно, я как раз кончал второй вуз, являюсь физиком-оптиком. Вот диплом». — «Да, понимаете, сверх всего еще обязательно знание вьетнамского языка». — «Как удачно. Я как раз недавно окончил курсы вьетнамского языка, вот справка об окончании». — «Я скажу вам прямо — на эту должность нужен русский». — «Русский? Пожалуйста». (Достает паспорт.) — «Я хотел сказать — нужен еврей». — «Еврей? Пожалуйста». (Расстегивает ширинку.)

Рабинович приходит устраиваться на работу. Начальник отдела кадров посмотрел в его паспорт и говорит: «На “ич” — не берем!». Потом заходит Вассерман. Он получает в отделе кадров подобный же ответ: «На “ман” — не берем!». Васерман доходит до двери, оборачивается и спрашивает: «Скажите, а на что вы берете?» — «На ”ко”». Вассерман подходит к двери и весело кричит в нее: «Коган, заходи!».

Приходит человек на завод устраиваться начальником отдела снабжения. В отделе кадров его спрашивают: «Ваша фамилия?» — «Коган». — «Имя?» — «Абрам». — «Отчество?» — «Моисеевич» — «Место рождения?» — «Город Бердичев». — «Национальность?» — «Русский!» — «Как русский? Покажите ваш паспорт... М-да, действительно русский. Видите ли, дело в том, что на эту должность мы хотели бы взять еврея».

Приходит человек к директору цирка и говорит: «У меня есть уникальный номер: мышиный оркестр играет сонаты Бетховена». — «Ну-ка, покажите». Человек выпускает из ящика стайку мышей, они рассаживаются с крошечными музыкальными инструментами и играют Бетховена. Директор цирка, потрясенный, молчит. «Ну как, вы нас берете?» — «К сожалению не могу. Первая скрипка, по-моему, еврей».

Абрамовича вызвали в отдел кадров. «Товарищ Абрамович, мы должны вас уволить». — «Почему?» — «Ваша должность предполагает высшее образование». — «У меня есть высшее образование». — «Вы принесите, пожалуйста, диплом и продолжайте спокойно работать». Через неделю Абрамовича опять вызвали в отдел кадров. «Товарищ Абрамович, мы должны вас все-таки уволить». — «Почему?» — «Для вашей должности нужен 15-летний стаж работы». — «Но у меня 20-летний!» — «Вы можете это подтвердить? — «Конечно». — «Ну, тогда спокойно работайте». Через неделю новый вызов. «Товарищ Абрамович, вы — свой человек, член партии, потому мы будем с вами откровенны. Мы должны показать нашим арабским друзьям, что прижимаем евреев. Вы не принимайте это на свой личный счет, но мы должны вас уволить как еврея. Это — ваш партийный долг». — «Но я — русский! Посмотрите мой паспорт». — «В таком случае продолжайте работать». На следующей неделе опять разговор в отделе кадров. «Товарищ Абрамович, вы помните наш разговор о необходимости учесть интересы наших арабских друзей? Так вот, чтобы нас не обвинили в антисемитизме, мы должны наряду с евреями уволить и вас как русского».

Блюмкин пришел устраиваться на работу. В отделе кадров ему сказали: «Мы не можем вас взять». — «Значит, мне верно говорили, что вы не принимаете евреев?» — «Кто вам такое сказал? Мы сионистов не принимаем». — «А как вы их различаете?» — «Очень просто. Евреи — это те, которые у нас работают, а сионисты — которые хотят устроиться».

«Какой я национальности? Даже не знаю, что отвечать. Ботвинник представляет за шахматной доской Россию. Ойстрах — гордость русской музыкальной школы. Новак — былинный русский богатырь. Каганович — славный сын украинского народа. Гейне — великий германский поэт. Дизраэли — знаменитый политический деятель Англии. Вот и скажите — кто же я по национальности?»

Умирает старый слепой еврей. «Где Сарочка?» — спрашивает он. «Мамочка стоит рядом с тобой», — говорит старший сын. «Это ты, Абраша? А где Исаак?» — «Исаак стоит рядом со мной!» — «А где моя доченька Фаня?» — «Тут, папочка, тут!» — «Кто же тогда остался в лавке у кассы?» Новый вариант: «Кто же остался у синхрофазотрона?»

Эйзенхауэр спрашивает Хрущева о проценте лиц еврейской национальности в советской науке. «Их у нас очень много», — говорит Хрущев и звонит Петровскому (МГУ), Курчатову, Туполеву и т. д. Те сообщают ему процент евреев в науке. Хрущев сообщает этот процент Эйзенхауэру и, в свою очередь, задает ему такой же вопрос. Эйзенхауэр запрашивает руководителей американских научных учреждений. Выясняется, что у них нет таких данных: процент евреев в науке в США не подсчитывается.

В Одессе во дворе на скамейке сидят старые евреи. Муж и жена. В сторонке играют мальчишки. Вдруг старая еврейка обращается к мужу: «Абрам! Кто-то сейчас сказал: жид?». Старик подзывает к себе одного из мальчишек. «Федя, это ты сказал: жид?» — «Дядя Абраша, вы ведь знаете меня с пеленок. Разве я могу?» Старик подзывает другого. «Вася, это ты сказал: жид?» — «Ну что вы, дядя Абраша! Я могу резать, убивать, но слова такого — “жид” я не знаю». Старый еврей поворачивается к жене: «Сарра! Не еби ребятам мозги. Это по радио».